Он вздохнул, стараясь не поддаваться ловушкам воображения. Остаток вечера прошел так, словно все сидели на гвоздях. Разговор затянулся. Диего смотрел на Джулиану, на Лаффита, а остальные посетители с большим вниманием смотрели на тарелку. Тепло было душно внутри дома, и по окончании еды Корсар пригласил их выпить содовую на террасе. С потолка свисал веер ладоней, который раб двигался с парсимонией. Лаффит взял гитару и начал петь тонированным и приятным голосом, пока Диего не объявил, что они устали и предпочитают отступать. Джулиана окинула его смертоносным взглядом, но он не осмелился отказать. Никто не спал в этом доме. Ночь, с его концертом жаб и далеким шумом барабанов, ползла с пугающей медлительностью. Не имея возможности больше терпеть, Джулиана призналась в своей тайне Нурии и Изабелле, на каталанском языке, чтобы рабыня, которая их обслуживала, не поняла. - Теперь я знаю, что такое любовь. - Я хочу жениться на Жане Лаффите, - сказала она. - Святая Мария, избавь