часть 9
1984 год
Москва ошеломила Киру суетой и шумом. Она со страхом смотрела на давку в метро, казалось, что стоит только сделать шаг вперед, как ее тело навсегда растворится в этом человеческом водовороте. Но была и другая Москва, она поднималась в синее мартовское небо бисквитными шпилями высоток, проносилась автомобилями, пахла дорогими духами красивых, модно одетых женщин, сияла витринами магазинов, зазывала в театры и на выставки, источала аромат свежей сдобы и натурального кофе из турки.
Братислав оказался высоким, черноволосым мужчиной. Когда Кира подала руку при знакомстве, он, вместо пожатия, слегка коснулся губами кисти девочки. Кира покраснела, как рак, и сразу же отдернула руку. Братислав выпрямился и широко улыбнулся. Он привык, что многие женщины в Советском Союзе, даже в Москве, такие дикие и зажатые. Хочешь сделать им приятно, а они косятся, как на маньяка. Другое дело итальянки! Например, его Бьянка, его горячая Бьянка. А девочка ничего так, пока гадкий утенок, мальчики за ней точно не бегают, но лет через пять...
За ужином Братислав рассказывал о жизни в Европе, сокрушался, что Кира почти нигде не была. Еще Братислав внимательно, не перебивая, слушал школьные истории Киры, хотя она позорно запиналась и терялась от смущения.
Полина Аркадьевна заметила, какими глазами Кира смотрела на ее сына. Бедная девочка, как ей легко сейчас влюбиться... Перед сном женщина сказала: "Братислав очень обаятельный мужчина, но он не принц, Кира. Никто из мужчин не принц. Теперь о деле, послезавтра у нас важная встреча. Мой одноклассник преподает в пединституте, он доктор исторических наук, был доцентом, но сейчас, наверное, уже профессор. Пединститут в столице - это совсем не то, что в провинции, тем более истфак, без протекции и подготовки там делать нечего. Все, спокойной ночи, Кира".
Кире на спалось, она в последнее время часто лежала без сна почти до утра. Кира всегда считала себя безвольным человеком, который просто плывет по течению. Она делала то, что говорили другие: мама, сестра, учителя. Кира нянчилась с братьями, писала сочинения на заданную тему, послушно ходила на хор для массовости, хотя не имела ни слуха, ни голоса. Она всегда была тихой и скромной девочкой. Но теперь начинала понимать: ее будущее зависит от нее самой. И значит, никто не вправе решать за нее. Кира сравнивала себя с человеком, который был надолго прикован к кровати и вдруг снова почувствовал мускульную силу своего тела. Это было в новинку: осознавать свои желания, ставить цели и двигаться к ним.
Пока Полина Аркадьевна и Николай Иванович разговаривали в его кабинете, Кира угощалась тортом на профессорской кухне в компании его дочери Ирины. Ирина была чуть старше Киры, но общалась запросто. Интеллигентная московская девочка.
"Поля, ты хоть представляешь какой у нас конкурс? Какие детоньки к нам поступают? Да я тебе уже сейчас могу сказать, кто из них точно станет студентом, извини, фамилии называть не буду", - Николай с удовольствием отпил кофе из крохотной чашки тонкого фарфора.
Полина покачала головой: "Послушай, но нельзя же так! Вы в своем институте пишете учебники, составляете методички, где черным по белому написано, как прекрасно стало в России после революции! Кто был ничем, тот стал всем! Молодым везде у нас дорога! Что там еще? В СССР все равны, каждый может стать космонавтом, ученым, дипломатом! А на деле что?"
Николай примиряюще поднял руку: "Не горячись, Полина. Простые ребята у нас тоже учатся, но они все отработали в школах по нескольку лет, активно вели комсомольскую работу, почитала бы их характеристики! Боюсь, мне такую не напишут. Ты пойми, истфак - это политика, кого попало на идеологический фронт не берут. Наши студенты - будущая номенклатура. А что касается твоих упреков, да, революция широко открывает двери на лестницу, ведущую на самый-самый верх. Мой прадед был бурлаком, дед гнул спину в Сормове на заводе, отец стал инженером, ну, а я, как ты помнишь, профессор. Так неужели я отправлю своих детей в кузнецы, токари или клепальщики? Дверь прикрыта, осталась щелочка. Но и эта щелочка дорого стоит в стране с тысячелетней историей рабства. Поля, милая, не забывай, пока мой прадед тягал баржи по Волге, твои предки были рабовладельцами. Да, самыми натуральными рабовладельцами, и не одну сотню лет. А теперь ты красиво встаешь в позицию и заявляешь, как плоха Советская власть, не обеспечила за полвека всем равных возможностей!"
Полина Аркадьевна махнула рукой, что толку спорить с историком? Николай Иванович продолжил: "Чем твоей Кире не нравится местный ВУЗ? И потом, она сама-то хочет стать историком или педагогом?" Полина улыбнулась: "Николай, я просто хочу дать девочке шанс на другую жизнь. Она любит историю, литературу, но что из этого может получиться, пока не понятно. Как у всех гуманитариев. Так ты можешь помочь?" Николай потер подбородок:" Значит, так... Ничего обещать не буду, все зависит от того, как она будет готова. Я дам тебе телефон своей аспирантки, конечно, полноценного репетиторства не получится, но чем сможет - поможет, и возьмет по-божески. Что ж, дерзайте!" Полина подошла к Николаю, положила руки ему на плечи и, нагнувшись к уху, шепнула: "Спасибо, ты - настоящий друг!" Женщина выпрямилась, подошла к окну, на другом берегу Москвы-реки виднелись башни Кремля. Она спросила Николая: "Как думаешь, скоро все рухнет?" Профессор вздохнул: "Скоро. В трюме уже вода".
Важное сообщение для моих читателей: в описании канала есть ссылка на мой инстаграм, там я анонсирую даты выхода публикаций!
Дорогие читатели! Спасибо за Ваш интерес к моему каналу, буду признательна за лайки и комментарии! Сама не раз замечала, что забываю ставить лайки к статьям, которые мне понравились, а ведь любому автору так важно, так приятно получать обратную связь!
© Смирнова О.Е., 2019