«Пчелиный геноцид» и «национальная катастрофа» – так пчеловоды описывают гибель миллионов пчел в России летом 2019 года. Пока медлительная государственная машина раскачивается, чтобы предпринять какие-либо официальные действия, пасечники берут дело в свои руки – встают на пути фермерских тракторов, регистрируют союзы пчеловодов и ездят в Москву на прием в администрацию президента.
По последним официальным данным, озвученным Министерством сельского хозяйства, массовая гибель пчел была зафиксирована в 25 регионах России. Под ударом оказался в основном юго-запад страны – Курская, Липецкая, Ростовская, Ульяновская, Саратовская области, Удмуртия, Башкирия и другие регионы. Первые сообщения о том, что пчелосемьи начали «осыпаться», стали поступать еще в мае и к концу июня явление приобрело повальный характер.
Пчелы вымирали целыми пасеками, пасеки – целыми районами. Кому-то из пчеловодов повезло, и часть пчел выжила, кто-то лишился всего.
Вероятнее всего химикаты
Возможные причины массового мора Минсельхоз назвал только в конце июля. Их оказалось две и обе предполагали, что пчелы отравились пестицидами во время сбора нектара на фермерских полях. Этими пестицидами аграрии опрыскивают посевы, чтобы защитить их от вредителей. Минсельхоз пришел к выводу, что фермеры либо нарушали правила использования пестицидов при обработке полей, либо стали использовать более сильные (и более ядовитые) вещества, так как вредители приспособились к предыдущим. При этом Минсельхоз призвал пасечников выяснять точную причину гибели пчел на каждой конкретной пасеке с помощью анализов в ветеринарной лаборатории.
Правда, для того, чтобы узнать причину мора, пчеловодам анализы были не нужны – они и так были уверены, что насекомые отравились пестицидами после сбора нектара на фермерских полях.
«В один день у меня на пасеке погибло 53 пчелосемьи. В течение трех дней после этого умерло еще 30, – рассказал Юрий Рожков, пчеловод из Тульской области. – Моя пасека находится в лесу, и в радиусе шести километров от нее есть только одно поле, засаженное рапсом. И как раз в тот день, когда у меня резко «осыпались» первые пчелосемьи, это поле обрабатывали химикатами. Об этом мне рассказали соседи, которые живут недалеко от поля. В тот же день мы поехали с полицией на поле, где видели свежие следы от поливалок, а в воздухе стоял устойчивый запах химии».
Общее мнение пчеловодов – если вероятность того, что отравленный мед попадет на прилавки и есть, то она небольшая и только если пчеловод непрофессионал.
Одновременно с Юрием у соседей, которые живут ближе к полю, пасеки погибли полностью.
«С такой бедой столкнулись многие пчеловоды нашего района. Открыв улей и подняв холстик, пчела прямо валится из улья на землю. Машет крыльями, не может взлететь и падает, – пишет один из пользователей на форуме пчеловодов «Пчеловод.Инфо» [орфография автора сохранена – прим. ред.]. – Местные жители говорят, что пару дней назад видели «бочку», которая что-то разбрызгивала на поле со злаковой культурой. Действительно, на полях видны следы от техники, но только по краю поля, периметру».
Использование пестицидов на полях контролируется нормами СанПиН 1.2.2584-10 «Гигиенические требования к безопасности процессов испытаний, хранения, перевозки, реализации, применения, обезвреживания и утилизации пестицидов и агрохимикатов». В частности, обработка растений должна проводиться только в ранние утренние и вечерние часы при скорости ветра не более 4 м/с. Обрабатывать поля пестицидами с самолета можно не ближе, чем за пять километров от мест размещения постоянных пасек. Кроме этого, правила запрещают проводить авиационную обработку над водоохранными зонами.
«Фермеры очень часто нарушают правила обработки полей. Они поливают посевы препаратами 1-го класса опасности в дневное время, используя авиацию, и не учитывают скорость ветра. У нас есть видео, где самолеты летят над водоохранной зоной, над лесополосами, вплотную к населенным пунктам при ветре 8-10 м/с», – рассказал Дмитрий Николаев, председатель Союза Промышленных Пчеловодов Таможенного Союза.
Кроме этого, в обязанности фермеров входит предупреждать окрестные пасеки об обработке полей заблаговременно через местные СМИ, чтобы пчеловоды успели закрыть ульи с пчелами. Однако часто этого тоже не происходит, жалуются пасечники.
Сами фермеры возражают – иногда обработку надо проводить в срочном порядке для того, чтобы спасти урожай. Времени на то, чтобы предупредить пасечников и дождаться, пока они закроют ульи, нет.
«В этом году просто невероятное нашествие вредителей и фермерам не остается ничего другого, как спасать урожай, – поясняет Владимир Плотников, президент Ассоциации крестьянских (фермерских) хозяйств и сельскохозяйственных кооперативов России, Первый заместитель председателя Комитета Госдумы по аграрным вопросам. – Не все препараты, которыми фермеры пользовались в прошлом году, работают в этом. Вредители адаптируются к ним и приходится искать новые химикаты. Это как пожар – вчера на твоем поле не было вредителей, а сегодня они повсюду. И что фермеру делать? Он бежит и спасает поле».
По словам Владимира Плотникова в случившемся есть вина и самих пасечников – они часто не регистрируют пасеки и не предупреждают аграриев о том, что располагаются вблизи поля. В основном, это относится не к стационарным, а к передвижным пасекам.
«В этой ситуации надо разобраться до конца, найти настоящие причины произошедшего, – призывает Владимир Плотников. – Всем участникам рынка необходимо сесть за стол переговоров, вступить в диалог, взаимодействовать друг с другом для того, чтобы были учтены интересы всех. Ведь для нормального функционирования сельского хозяйства важны все – и сельхозпроизводители и пасечники».
Бюрократические камни преткновения
Увидев, как ульи вымирают один за другим, хозяева пасек стали стучаться в официальные двери. Однако, выполнить рекомендации Минсельхоза и документально зафиксировать причину гибели оказалось не так-то просто. Пасечники рассказывают, что практически с каждой инстанцией, куда они обращались для оформления документов, возникали проблемы.
«Когда мои пчелы начали «сыпаться», я позвонил в администрацию области, в полицию и ветеринарную лабораторию. В итоге в лаборатории мне сказали, что машин нет, поэтому я должен самостоятельно забрать специалиста, взять с ним пробы и отвезти его обратно. Пробы пчел мы взяли, а вот пробы с полей они брать отказались, сказали, что им не нужно. А ведь именно в цветах можно найти химикаты и доказать, что пчелы отравились на поле. Представитель администрации не приехал вообще, хотя обещал. А полиция просто поговорила с ближайшим к ним хозяином поля (не того, куда летали перед гибелью пчелы) и взяла с него объяснение, где он все, конечно, отрицает. Позже, в отделении полиции мне сказали: «Чего ты себе голову забиваешь? Тут половину Богородицка [ближайший крупный населенный пункт – прим. ред.] потравили и то никто ничего не докажет, а ты один хочешь что-то доказать», – поделился Юрий Рожков.
Кто-то пошел другим путем и попытался добиться справедливости непосредственно у хозяина поля, куда летали насекомые перед гибелью.
«Мою ферму практически окружают поля с рапсом и все они принадлежат Анатолию Мышакину, депутату Курской областной думы, – рассказал Андрей Малыхин, пчеловод из Курской области. – После того, как у меня погибло 35 пчелосемей в один день, я собрал таких же пострадавших, и мы попытались записаться к Мышакину на прием. Его представитель сначала согласился, но потом отказал нам в приеме. В итоге Мышакин не стал с нами общаться, хотя мы много раз пытались с ним поговорить».
Видя, что контакта с владельцем поля не установить, Малыхин организовал первый в России митинг пчеловодов. Он состоялся 17 июля. По его словам, именно после этого областная администрация в лице губернатора Курской области обратила внимание на пострадавших и стала с ними сотрудничать.
В течение следующего месяца курские пчеловоды добились того, чтобы губернатор принял постановление о выплате пострадавшим помощи в размере 3 150 рублей, побывали на приеме в администрации президента и организовали новый Союз пчеловодов для защиты своих прав и продвижения интересов пасечников.
«Прокуратура и Следственный комитет России ничего не делают для защиты пчеловодов. Они просто штрафуют фермеров на какие-то детские суммы и все, потравы продолжаются дальше. Поэтому нам пришлось самостоятельно пробиваться», – пояснил Андрей Малыхин.
Как правило, за нарушение использования пестицидов фермерам грозит штраф от 500 до 10 000 рублей, что для любого более-менее крупного аграрного холдинга совсем немного.
Между тем, владельцам пасек начали приходить результаты экспертиз.
Юрий Рожков получил свои результаты анализов через месяц после гибели пчел. Они были отрицательными – никаких химических веществ в них не нашли. А на словах в ветлаборатории Юрию сказали, что, вероятнее всего, его пчелы умерли от старости. Каждая пчелосемья в среднем включает 50 000 особей, то есть на пасеке Рожкова единовременно погибло более 2,5 млн пчел. Поверить в то, что такое количество насекомых умерло одновременно от старости, конечно, сложно.
Все-таки химикаты
Однако, такие результаты анализов получили не все. «Апокриф» ознакомился с заключениями экспертиз, согласно которым в пробах с разных пасек и полей, где массово погибли пчелы, были обнаружены следы ряда пестицидов.
Все препараты для защиты растений от вредителей делятся на три класса опасности для пчел. Для каждого класса есть свой регламент применения пестицида. Так, 1 класс – самый высокий, к нему относятся высокоопасные препараты (список пестицидов и агрохимикатов, разрешенных к применению на территории РФ, приведен в официальном справочнике, который выпускает Минсельхоз). Этими химикатами можно обрабатывать поля только после захода солнца, причем пчелы с пасек, расположенных по соседству, начиная с момента обработки должны быть закрыты в ульях на срок от четырех до шести суток. Погранично-защитная зона для насекомых должна быть при этом не менее четырех – пяти километров.
Ко 2-му классу опасности относятся среднеопасные пестициды. При такой обработке лёт пчел должен быть ограничен на двое-трое суток, а защитная зона не должна быть меньше трех - четырех километров.
3 класс опасности включает в себя малоопасные пестициды и требует закрывать пчел в ульях на 20-24 часа.
На пострадавших этим летом пасеках сотрудники ветеринарных служб брали самые разные пробы: мед, пчелы, перга, растения с окружающих полей. В итоге в пробах были обнаружены такие химические вещества как фосфамид, метафос, фипронил, карбофос.
Метафос – вещество, относящееся к 1-му классу опасности. Его использование запрещено в России.
Карбофос относится к 3 классу опасности. Он запрещен к использованию в Европе, но разрешен в России. После использования, карбофос сохраняется на растениях в течение 10-15 дней.
Фосфамид относится к препаратам 1-го класса опасности и считается высокоопасным для пчел. Обработку этим химикатом можно производить при ветре до 1-2 м/с, утверждает Россельхознадзор. При этом лёт пчел обязательно должен быть ограничен до тех пор, пока опасные соединения не распадутся.
Как рассказали «Апокрифу» в научно-консультационном центре (просившем не упоминать его название), занимающимся, в том числе, защитой растений, найденные препараты – самые дешевые и, вероятно, их использовали сельхозпредприятия с низким уровнем технологичности. Они применяются на территории России довольно давно и в прошлом не вызывали таких катастрофических последствий для пчел.
Видимо, из-за резкого нашествия вредителей на поля, многие фермеры пренебрегли правилами использования химикатов и их распыления.
«Фермеры говорят, что это их поля и они чем хотят, тем их и поливают. Их тоже можно понять, они спасают свой урожай, но всему должен быть предел. А его нет, потому что нет контроля над производством и использованием пестицидов», – сетует Юрий Рожков.
О том, что полного контроля за производством и использованием пестицидов в России сейчас практически нет, еще в июле заявил Россельхознадзор. Его представитель Юлия Мелано уточнила, что в 2011 году соответствующие полномочия были изъяты у ведомства по инициативе Минэкономразвития, но фактически никому не переданы. Действительно, на сайте Россельхознадзора в разделе «Новости» содержится множество сообщений о пресечении оборота незарегистрированных пестицидов по всей России, в том числе включающих те химические соединения, которые нашли в этом году в пробах с пасек. В каждом сообщении ведомство предупреждало, что использование контрафакта может нанести вред окружающей среде и здоровью человека. Все новости датированы 2011 годом или ранее.
Суммарно по информации Россельхознадзора в 2011 году в России было выявлено 11 000 нарушений в сфере обращения пестицидов и агрохимикатов. Ведомству удалось пресечь оборот 103 тонн контрафактных препаратов в этот год. Однако с тех пор эту работу в таком же объеме никто не проводил.
В 2014 году вопрос бесконтрольного использования пестицидов и инсектицидов попытались поднять в Ростовской области. Тогда фермеры и владельцы частных огородов начали жаловаться на растущее количество контрафакта на рынке препаратов для защиты растений. Областное управление Россельхознадзора попыталось вынести этот вопрос на уровень центральных властей, но, видимо, не преуспело в этом.
Развязка наступила только в середине июля этого года, когда, после массовой гибели пчел, Минсельхоз по поручению вице-премьера РФ Алексея Гордеева подготовил законопроект о передаче полномочий по контролю за пестицидами и агрохимикатами обратно Россельхознадзору.
«Апокриф» направил запрос в приемную вице-премьера Гордеева, чтобы узнать о том, как продвигается процесс передачи Россельхознадзору полномочий, но ответа не получил.
Кроме того, в правительстве сейчас идет обсуждение увеличения штрафов за нарушение правил оборота пестицидов, а также, возможно, будет пересмотрена система оповещения населения об обработке полей.
Опасность из-за рубежа?
Если с контрафактными препаратами, выявленными на территории России и произведенными, судя по всему, там же, все более-менее понятно, то с использованием иностранных пестицидов неясностей гораздо больше. Пасечники говорят, что часто причиной травли пчел становились именно зарубежные химикаты, причем произведенные в Китае.
«Знакомые пчеловоды рассказывали, что они находили очень много канистр после обработки полей и на большинстве из них в качестве производителя указан Китай. Например, в Рязанской области в июне этого года люди просто вставали перед трактором, который опрыскивал поле, и брали пробы пестицидов, чтобы доказать, что они китайские», – поделился Юрий Рожков.
В 2018 году Китай был на втором месте по объему импорта в Россию продукции химической промышленности и на первом по объему импортируемых в Россию органических химических соединений, к которым относятся найденные в пробах с пасек химикаты. Эти данные приводит статистический портал Ru-Stat, который в свою очередь использует данные Федеральной таможенной службы РФ.
Неправильный мед
Основной вопрос, которым сейчас задаются все и, в первую очередь, покупатели – насколько безопасно стало покупать мед, учитывая, что зараженные пчелы какое-то время оставались живы, продолжая производить продукт?
Общее мнение пчеловодов – если вероятность того, что отравленный мед попадет на прилавки и есть, то она небольшая и только если пчеловод непрофессионал.
«Смотрите, в нектаре, который собирают пчелы, очень много влаги. Поэтому, когда пчела-сборщица приносит его в улей и передает пчеле-приемщице, та кладет его в специальную ячейку и этот нектар остальные пчелы в улье начинают обмахивать крылышками, чтобы выгнать влагу, – поясняет Андрей Малыхин. – Этот процесс занимает не один день и ясно, что, если пчелы умирают все в один день, просто некому махать крылышками. Поэтому мед получается некачественным, не настоявшимся и очень быстро портится».
Пчеловод уточнил, что если такой продукт и может попасть в продажу, то только в окрестных селах, где он не успеет испортиться до покупки.
«Сейчас анализы на качество меда ужесточили, его проверяют даже на радиоактивность, – добавляет Дмитрий Николаев. – Работает система «Меркурий» [автоматизированная система электронной сертификации продукции – прим. ред.], поэтому риск купить зараженный мед невелик».
«Апокриф» направил запрос в Роспотребнадзор, но ответа не получил.
Юрий Рожков рассказал, что в день отравления он просто утопил все рамки с медом. «Полторы тонны меда пропало. Продавать его было опасно, я не рискнул. Плюс к этому одним литром некачественного меда можно испортить всю партию, потом будут проблемы», – признается Рожков.
Большинство пчеловодов все-таки надеются на компенсации, но получить их можно будет только в судебном порядке. Разумеется, на возмещение ущерба могут рассчитывать только те, кто смог доказать, что пчелы отравились на полях. Напомним, что анализы, сделанные Рожковым, наличие химикатов не выявили и шансов на полное покрытие ущерба у него, скорее всего, нет.
Пока же регионы решают вопрос с компенсациями кто как может. Например, как уже упоминалось ранее, и.о. губернатора Курской области Роман Старовойт принял решение о выплате пострадавшим помощи в размере 3 150 рублей. Однако, утверждают пасечники для того, чтобы покрыть ущерб, этого недостаточно.
«Я благодарен нашему губернатору за инициативу, но, к сожалению, это смешные деньги, – сокрушается Андрей Малыхин. – Рабочая семья в тот сезон, когда она была потравлена, занимала минимум 40 рамок. А на 3 150 рублей можно купить максимум один отводок. Один отводок – это четыре рамки. То есть государственная помощь покроет только 10% от реального ущерба».
Автор: Мария Лисицына