Добрая и благодушная, уставшая мать может превратиться в злобную мегеру в одно мгновение!
Возмездие за подлость всегда наступит!
Пусть не сразу. Но обязательно! Не сомневайся!
Чтобы не подличали под чужую указку.
Не налетали на беззащитного, беспомощного, слабого, звериной стаей.
Чтобы свою голову на плечах имел.
За десять минут уложилась.
А могла два часа языком молоть. До мозолей.
Проводить воспитательные беседы. Душеспасительные.
Рассказывать зевающему мальчишечке, что такое хорошо, что такое плохо.
Отхлестала. Велела идти делать уроки.
Учи! Буду проверять. Досконально. Детально.
Тебе. Меня. Сегодня. Лучше не нервировать.
А ещё я отцу расскажу о твоих подвигах. Гнусных.
Пусть погордится своим сыном. Героем.
Защитником слабых.
Это уже было лишнее. И так раздавлен.
Проучен.
Рекомендовала хорошенько подумать.
Я тогда, и Сашу защищала, и молоденькую учительницу.
Растерянную.
И себя, в отдаленной перспективе.
Старую и немощную.
Зарядку пришлось выбросить.
Сына до конца дня мне на глаза не попадался.
Сидел в своей комнате.
Склонив головушку буйную над учебниками.
Демонстрировал тягу к знаниям. Неистребимое желание учиться.
Раскаяние.
Обдумывал. Осмысливал произошедшее.
После такого побоища, сечи, особенно хорошо думается.
Саша Яковлев стал другом нашему сыну. Настоящим.
Хороший мальчишка. Добрый. Застенчивый.
Дружили они долго. Пока Сашу не определили в суворовское училище.
Дополняли друг друга.
Уроки делали вместе. Разговаривали долго.
Приглашали его на выходные часто.
Поводы придумывали, чтобы баню, шашлык организовать.
Искупать. Подкормить.
Как то они вдвоем решили отбивные котлеты приготовить, пока взрослых не было.
Весь стол исколотили молотком. Вмятины остались на столешнице.
На память.
Через десять лет сына призвали в армию.
До последнего он надеялся, что сия чаша его минует.
Что мы, как родители, чего- нибудь придумаем.
«Отмажем». Не допустим.
Но напрасными оказались его надежды. Пустыми.
Не потому, что у нас не было нужных ста тысяч рублей.
Они были.
А потому, что это была принципиальная позиция мужа.
И, конечно же, моя маленькая месть.
Кровинушке моей.
Шахматный ход. Трехходовочка.
Пусть отцы- командиры проделают за меня мою работу.
Злорадничала я.
Закрепят результат.
Закроют возможные пробелы, огрехи моего мягкого воспитания.
Отцовского потакания его капризикам. И безнаказанности.
Расскажут холеному мальчику, на своем, мужском уровне, языком посторонних, чужих людей, суть вещей.
Как устроен мир.
Чем могут закончится маленькие шалости и подлости.
Что такое хорошо, что такое плохо.
У них это должно отлично получаться.
Опыт все-таки. Устав.
Поток.
Методики отработанные.
Целый год на это отведен.
Не много, но достаточно.
Еще раз. Контрольно.
Ему не помешает.
"Чем злее тренер - тем лучше результат!"
А в качестве бонуса - еще и поступление в ВУЗ вне конкурса.
Гордое звание армейца.
Общество, руководство, это оценит.
Через полгода сын пришел на побывку.
Повзрослевший. Серьезный. Возмужавший.
Короткая стрижка. На голове сплошной коркой гнойнички.
Видимо, от многоразовых подушек, от пота.
От физических нагрузок.
«Это нормально» - бодрилась я.
Внутри все сжималось. Холодело.
Я их долго обрабатывала йодом.
Он сидел на кухне. На своем детском стульчике.
Машинка стирала форму солдата.
В усиленном режиме.
Взрослый, молодой мужчина.
Крепкий, как дубок.
Сдерживала слезы. Ком в горле.
Расспрашивала о жизни в мужском социуме.
О порядках в казарме.
Как складывается с сослуживцами.
С ровесниками.
Осторожно выясняла, не обижают ли его, не унижают ли?
Не издеваются?
Как там с неуставными отношениями? С дедовщиной?
Насколько правдивы ли все эти россказни про армейские ужасы?
«Нормально - говорит, - все хорошо.
Все разные. Разных религий, разных национальностей, разных судеб.
Разных возрастов. Из разных регионов.
Но я никого не унижаю, не обижаю, не провоцирую.
Делюсь и помогаю.
И ко мне все хорошо относятся! Мы дружим.
Конфликты решаем миром. На провокации не поддаюсь.
Сам не задираюсь.
Там все по справедливости».
Значит, все выводы были, сделаны. Еще в детстве.
Правильные.
Получается, что десять лет назад, когда я его порола за плевок на стул несчастного мальчишки, рассекала шнуром, учила человечности, повторяла прописные истины, я ему жизнь спасала…?
P. S. Единственный случай, когда ему "досталось на орехи" в армии, был связан с солдатскими портянками.
На побывке обратила внимание, что портянки у него какие-то странные.
Узкие, как бинты.
Ноги в кровавых мозолях. Мокнущих.
Спрашиваю его, что за придурок вам такие узкие портянки нарезал?
Там же есть стандарт. Размеры определенные.
Солдатская портянка, на марш-броске, в пешем походе, самое главное условие успешного перехода.
Супер-изобретение русских! Тайное оружие на вооружении нашей армии!
Сидит, потупился. Глаза опустил.
Не думал, не ожидал, что мать его так быстро вычислит.
Оказывается, это он и нарезал.
Ему поручение было дано. Командиром.
Нарезать. На всю роту.
Рулон байки со склада был выдан.
Размеры нужные озвучены.
35*90.
Чего- то он там не рассчитал. Недопонял-недослышал.
Кто теперь разберется.
Сдвинул. Отметил неправильно.
Ну и нарезал по 15-20 сантиметров.
Накосорезил.
Баран.
Вся рота в кровь ноги стерла.
В полном составе.
Вот ему деды нагоняй и устроили.
Я считаю, за дело. Молодцы!
Неучей и раздолбаев учить надо!
Дисциплинировать коллективно.
Пусть тренируют слух.
Он тоже свою вину осознал.
Смысл народной поговорки "семь раз отмерь, один раз отрежь" понял.
И не обиделся!
Все справедливо!
Любите друг друга! Берегите!
Все будет хорошо!
Всем спасибо за лайки! За поддержку! За комментарии!