Воспоминания командира танка, старшего лейтенанта 18-ой гвардейской о боях апреля 1945
года, за город Штеттин (сейчас Щецин) Ланского Дмитрия Александровича:
"Уличные бои за Штеттин были страшные, один из первых городов за Одером, немцы считали, что
это уже "Фатерлянд" - Родина и земля предков, дрались отчаянно и фанатично.
Огромные потери мы понесли от кумулятивных фауст-патронов, ничего от них не спасало, ни
решетки, ни панцирные сетки от кроватей, которые вешали на броню. Горели наши машины. Но
мы тоже быстрее хотели закончить эту страшную войну, отступать и останавливаться были не
намерены.
Под нашим контролем была уже половина города, когда немцы подтянули около двух рот тяжелых
танков и контратаковали нашу уже сильно потрепанную бригаду.
В том бою сгорел Коля Федоссенко, друг мой, с которым всю войну не разлей вода мы были.
Нас атаковала какая то часть СС, пленных они не брали и добивали все наши танковые экипажи
прямо возле машин, тех кто успел выпрыгнуть.
Нам удалось через проулки и дворы выгнать два танка в тыл контратакующей группировке и в том
бою я подкалиберным снарядом пробил корму "Королевского Тигра", полыхнул танк нацистов
знатно, загляденье.
Правда, порадоваться мы с экипажем, не успели, сразу две болванки прошили башню и моторное
отделение нашей "тридцатьчетверки", всё заволокло дымом. Хоть атаковали и с тыла, но у немцев
было много техники и наш маневр был самоубийством.
Вылезти из горящей машины смог только я и стрелок радист - Бахметьев, которого немцы
пулеметным огнем сразу же возле танка и пристрели.
Я полз за горящей машиной, истекая кровью, осколки были в плече и бедре, терял очень много
крови, уже ничего не соображал.
Дополз до порога одного из домов, даже подняться и постучать в дверь не было сил, но мне
открыли.
Немецкая женщина дала мне воды, отвела меня в комнату и побежала за бинтами и антисептиком.
фотоматериалы из открытых источников
Я слышал на улице гортанные крики немецких команд и звуки боя, понимал, что меня могут искать.
Немка перевязывала мои раны, а в дом уже стучали солдаты СС. Я решил, что вот и конец
мой пришел, но с другой стороны немцам было невыгодно меня выдавать, за помощь
красноармейцу они могли сами пострадать.
Мне повезло в горячке боя, никто не обратил внимания, что среди мертвых не хватает одного
танкиста, никто меня не искал, ни до этого им было.
ССовец попросил у этой женщины наполнить два ведра водой, толи для нужд их танков, а может
пить, не знаю.
Пролежал я у этой немки два дня, пока наши не выбили части СС из этого квартала. За эти дни
она многое мне рассказала, как могла, ведь я не знал языка, общались жестами в основном, но я
понял, что её мужа ещё в 30-ые годы немцы угнали, как неблагонадежного в лагерь, откуда он и не
вернулся. Нацистов она ненавидела.
Спустя 60 лет после войны я нашел родственников этой женщины, она уже умерла, но остались её
дочери и внуки, сказал им свое искреннее спасибо, которое я пронес через всю жизнь и рассказал
им эту историю.
Если бы ни эта немка, то я бы тогда пропал".
Из воспоминаний Ланского Дмитрия Александровича.