– Николай Максимович, поделитесь, пожалуйста, какими-нибудь курьезными ситуациями, которые произошли с вами на сцене.
– Чего только не было. Вы понимаете, дело в том, что в каждом жанре есть какие-то очень смешные вещи, которые будут понятны исключительно тем, кто владеет этим жанром. Сейчас очень модно снимать фильмы про балет, и приходят эти сценаристы, режиссеры и спрашивают, просят рассказать. Я их сразу предупреждаю: «Я вам сейчас расскажу, только вы учтите, что это будет не смешно, это смешно нам – артистам балета, а зрителю простому – не смешно».
А у меня чего только не было: и кошки пробегали по сцене, и тетка с ведром проходила, и падал, и запутывался в декорациях, много всякого такого было.
Я по началу карьеры в балете «Раймонда» должен был выходить в рыцарском облачении и выносить меч Абдурахману. Меня очень долго все учили этому. Я в одном спектакле вышел, мне говорят: «Нет, не так, не такая походка», во втором спектакля опять кто-то, что-то… в общем долго мной «занимались» артисты кордебалета и педагоги, конечно, они подшучивали и издевались, потому что роль такая – «приди, подай и выйди вон».
Одет я был в шлем, перья, потому что все это происходит в XII веке, в рыцарские времена, и я сидел в кулисе, весь в этом рыцарском облачении. А мне было очень холодно, дело происходило в Лондоне, там похолодало, а у них не отапливаются помещения очень часто, у них отопление не везде есть. И я надел тренировочные штаны и на удивление они совпали с цветом костюма. И вот я сижу, сижу и приходит режиссер и говорит «такие-то на сцену», я пошел и забыл, что на мне штаны.
И я честно выхожу, с пафосом, как учили, иду по сцене, подаю этот меч, поворачиваюсь, начинаю уже уходить и смотрю, что кордебалет, они уже «уписались» от хохота их всех трясет. Они свое дело делают, но их всех трясет. И я думаю: «Вот сволочи, я так шел…». И кто-то из них мне говорит: «Да уйди уже», я думаю – ну надо же, вот хамы, над молодым издеваются. И все-таки кто-то меня пожалел и сказал: «Штаны», ну и тут уже «описался» я, конечно.