Итак. Однажды я родился. Однажды родился ты, читатель. Однажды родилась твоя мать, сестра, девушка, что сидит напротив в метро. Инженер, что спроектировал тот самый вагон, в котором сидит девушка напротив, проектировщик самого метро, основатель города, кровавый завоеватель-тиран, самый первый человек и то, что было похоже на человека, но им не являлось.
Не знаю ,как у всех у них ,но лично для меня первым впечатлением от рождения стали далеко не фанфары с конфетти, или аплодирующая толпа у финишной прямой. Первое впечатление для только что появившегося меня, да и тебя, мой дорогой друг, стал крепкий хлопок акушера по нашим с тобой сморщенным и склизким ягодицам. А потом я, предполагаю и ты, заорал. Заорал ,что есть мочи. Закричал, как никогда ранее и позднее. Первый вдох был далеко не приятным — он был скорее похож на расплавленное олово, что растекалось по аорте и заполняло сморщенные маленькие легкие.
Очень жаль, мой славный друг-читатель, что мы вряд ли можем вспомнить как же мы с тобой тогда орали. Орали мы не от боли. И не от первого обжигающего вдоха. Это даже по сути и не крик был, не ор. Скорее все и сразу. Aurora Borealis всех громких звуков, которые только может издавать человек. Это и вопль невиданной боли, и рычание триумфа,ломающая кости радость и в то же время, сдавливающая виски печаль и тоска.
Тот самый шлепок, первый урок мира вне утробы сказал нам «Делай что хочешь ,как хочешь, но дыши, не переставай. Второго шанса не будет». И с тех пор я и ты, мой внимательнейший читатель, дышим. И надышаться не можем.
Единственное, считаю, что может сравниться по силе с тем самым криком, по его глубине и обширности, это молчание. Но не то, когда смотришь с балкона вдаль, затягиваясь сигаретой, прогоняя планы на будущее или вспоминая неудавшееся прошлое. И не то, когда в разгар вечеринки среди голосов повисает неуютная тяжелая пустая тишина. И даже не то, когда становишься невольным свидетелем того ,как то,что еще вчера было живо и дышало, положили в коробку из дерева, и минут как пять уже засыпали землёю.
То молчание, о котором я говорю больше похоже на конец времен. Но только лично для тебя самого, мой преданный друг. Словно бурный поток событий, движения, энтропии в целом, разом иссяк, без причины и следствия. Когда не остается слов ,типа «Почему», «Зачем» и прочего лексического мусора. Все слова, звуки падают ниц пред самым тихим и оглушающим звуком -Молчанием. Именно так звучит электрический ток,пробегая по проводам в стенах, именно с таким звуком тени тянуться ночью к кровати, именно с таким звуком человек становиться свободным и перестает быть вообще.
Не знаю, как ты, мой прекрасный друг, но я могу сосчитать буквально по пальцам слова, что должны из меня прозвучать до времени того, как я зазвучу молчанием. Я верю и очень надеюсь ,что у тебя их в разы больше.
«… И тот мой первый крик не сравнится в отчаянии с моим нынешним молчанием» (с)