-Пойду я домой. – Петровна поднялась со скамейки, скрипя суставами, охнула. – Старость не радость!
-Погоди-ка. – окликнула подружку Ивановна.
-Чево ещё?
-Это не Лида ли там идёт? – старушка кивнула в сторону, туда, где глиняная деревенская дорога петляла по давно заросшему полю и убегала в лес.
По дороге шли двое. Пожилая женщина вела за руку ребёнка, девочку лет шести. Петровна пригляделась, протёрла очки краем фартука и снова прищурилась. Женщина в цветастом платье неловко переваливалась с ноги на ногу, худенькая девочка со смешными хвостиками шла вприпрыжку, держала старушку за руку. Они о чём-то разговаривали.
-Да кто их разберёт Лида иль не Лида. Хотя… Да не, не может этого быть!
-Ну, вдруг?
Соседки переглянулись и снова уставились на парочку на дороге. Они обе хорошо знали историю соседки Лиды. Необъяснимый случай в её жизни был, трагический случай. Лиде все сочувствовали, хоть особой дружбы между соседками и не было. Ей ведь некогда было на скамеечке у забора разговоры разговаривать. Лида только здоровалась вежливо и проходила мимо. В лес. Она туда каждый день ходила.
-Как на работу! – соседки каждый раз шептались ей вслед, — сколько ж можно, ведь лет 30 прошло, а она всё не унимается. Ищет свою Танечку.
Давно дело было. Лида в тот день в лес пошла за ягодами, за лесом совсем недалеко тут болото есть, брусники видимо-невидимо. Дочку Танечку Лида с собой взяла. К обеду прибежала Лида в деревню вся растрёпанная, кричала, что Танечка пропала, нигде нету. Всей деревней девочку искали, истоптали весь лес вдоль и поперёк, и на болото ходили. Пропала девочка без следа.
Через три месяца Лиде справку дали, что дочка её пропала без вести и искать её перестали. Муж у Лиды запил с горя, всё хотел на кладбище могилку сделать, чтоб было, где дочку поминать. Лида ему не позволила, не верила она, что Танечки больше нет.
Никто больше девочку не искал, а Лида не унималась.
Каждый день в лес ходила, искала свою Танечку. Никто не смел сказать женщине, что все её поиски бесполезны. Потом, конечно, привыкли и перестали обращать внимание на крики в лесу «Таня! Танечка!» Знали, что это Лида дочку свою зовёт.
-Может это внучка? – Ивановна тоже поднялась навстречу соседке.
-Да откуда? – Петровна почесала затылок. – У Лиды дочка единственная была.
Женщина и девочка шли не торопясь и соседки могли слышать обрывки их разговора:
-Оладушки? Я люблю оладушки! – говорила девочка.
-Конечно, милая, это мы мигом! Со сметанкой сделаем и банку варенья щас достанем!
-Клубничного?
-Да какого захочешь! Там земляника есть и малина. И черника ещё.
-Черника! Черника! – девочка запрыгала на месте. Женщина погладила её по голове и улыбнулась. Смахнула тихонько слезинку.
-Лида? – Петровна не стала дожидаться пока они подойдут поближе, заговорила так громко, что на всю улицу слышно было.
-Здравствуйте! – Лида кивнула обеим соседкам и той, что высунулась из окна ближайшего дома на голос Семёновны. – Видите, нашлась моя пропажа. Поздоровайся Танечка.
-Здравствуйте. – Сказала девочка и уставилась себе под ноги.
Лида потянула дочку за руку.
-Пойдём.
-Лид, погоди. Как так, неуж это Танечка? – Ивановна хмурилась пытаясь подсчитать сколько лет должно сейчас быть Лидиной дочке.
Лида кивнула, улыбнулась сквозь слёзы и пошла к своему дому. Соседки долго ещё сидели на скамеечке, обсуждали необъяснимый случай, доказывали, что в жизни так не бывает.
А Лиде некогда было разговоры разговаривать, объяснять что-то или доказывать. Она дочке оладьи пекла. С черникой.