Одним из самых сложных и важных образов в мировой литературе и культуре вообще является "рыцарь печального образа" Дон Кихот, созданный испанским писателем Мигелем де Сервантесом в 1605 году.
Ф.М. Достоевский писал об от романе:
Во всем мире нет глубже и сильнее этого сочинения . Это пока последнее и величайшее слово человеческой мысли, это самая горькая ирония, которую только мог выразить человек, и если б кончилась земля, и спросили там, где-нибудь, людей: «Что вы, поняли ли вашу жизнь на земле и что об ней заключили?» — то человек мог бы молча подать Дон-Кихота: «Вот мое заключение о жизни и — можете ли вы за него осудить меня?»
Известно, что образ князя Мышкина из романа "Идиот" был вдохновлен помимо личности Христа и архетипа юродивого так же и героем Сервантеса (хотя и сам Дон Кихот весьма христоцентричный герой, что сближает его с традицией юродства — на обращали внимание многие авторы, например, В. Набоков и Хосе Ортега-и-Гассет). Помимо типологического сходства в романе Достоевского есть и прямые отсылки к странствующему рыцаря. Так, когда Аглая, прочитав записку от Мышкина, заложила её в книгу, но этой случайно книгой оказался именно роман Сервантеса, отчего девушка разразилась смехом ("расхохоталась, неизвестно чему") — свидетельство того, что она уловила это сходство. Позже, когда она хочет открыть всем эту "загадку" Мышкина, его донкихотство, то аккуратно сравнивает его с пушкинским "рыцарем бедным".
Достоевский был не единственным русским классиком с увлечением обращавшимся к образу Дон Кихота. В 1860 году прочитал свой известный доклад "Дон Кихот и Гамлет" И.С. Тургенев.
Что же увидел в Дон Кихоте Тургенев?
Воплощение чистой веры. Веры в абсолютное, непреходяще, безотносительно, иными словами, в объективную истину, которая находится вне отдельного человека, которая внеположена каждому отдельному индивиду. Такая истина требует усилия, самопожертвования и беззаветного служения. Всю свою жизнь Дон-Кихот положил служению идеалу, воплощению на земле истины и справедливости. Ради неё он готов жертвовать всем, терпеть лишения и притеснения.
Его тип принципиально неиндивидуалистичный. Он весь отдание, весь жертва. Эгоистичная жизнь, жизнь только для самого себя — в глазах Дон Кихота нечто постыдное. Он живёт для других, для мира, весь в отдании, чтобы бороться со злом и помогать ближним. Все его мысли о великом, о глобальном, но главное — о других людях. Все его мысли о великом, о глобальном, но главное — о других людях. Он находится в полном забытии по отношению к самому себе — поэтому он довольствуется малым и абсолютно бесстрашен. Он не боится ни волшебников, ни великанов.
Тургенев очень емко формулирует основную черту "рыцаря печального образа": "Смиренный сердцем, он духом велик и смел <...> воля его — непреклонная воля".
В том, что его идеал порожден его безумием, почерпнут из вымышленных историй рыцарских романов, — в этом состоит его комическая сторона. Но сам идеал и непреклонность воли Дон Кихота от этого не удаляются.
Дон-Кихот может показаться то совершенным безумцем, потому что самая несомненная вещественность исчезает перед его глазами, тает как воск от огня его энтузиазма (он действительно видит живых мавров в деревянных куклах, рыцарей в баранах), то ограниченным, потому что он не умеет ни легко сочувствовать, ни легко наслаждаться; но он, как долговечное дерево, пустил глубоко корни в почву и не в состоянии ни изменить своему убеждению, ни переноситься от одного предмета к другому; крепость его нравственного состава (заметьте, что этот сумасшедший, странствующий рыцарь — самое нравственное существо в мире) придает особенную силу и величавость всем его суждениям и речам, всей его фигуре, несмотря на комические и унизительные положения, в которые он беспрестанно впадает… Дон-Кихот энтузиаст, служитель идеи и потому обвеян ее сияньем.