Мой друг работает анестезиологом-реаниматологом. Разделить эти две специальности нельзя. Что самое страшное в этой работе? Я в данной специальности я уже давно, страх не должен мешать работе. Мне он и не машет. Но все равно, после каждого случая, я чувствую, как бегут капли пота по спине. При плановых операциях никакого страха нет. Я боюсь только того, соблюдались ли мои рекомендации перед операцией? К примеру, накануне нельзя есть. Но потом выясняется, что мама накормила 40-летнего сынулю кашкой, ведь каша — это не еда. А потом начинаются неожиданные последствия на операции, которые можно было бы избежать. Самой страшное, когда привозят экстренных пациентов. Ты изначально понимаешь, что никакие рекомендации он не соблюдал. Ты вводишь специальный раствор и через 40 секунд дыхания нет. Тогда ты запускаешь искусственную вентиляцию и думаешь, вдруг он никогда больше не будет дышать? Ты миллион раз уже рассчитывал дозы, знаешь все о формулах, о пределах и т.п. Но все равно каждый раз хоч
Мой друг работает анестезиологом-реаниматологом. Разделить эти две специальности нельзя. Что самое страшное в этой работе?
Я в данной специальности я уже давно, страх не должен мешать работе. Мне он и не машет. Но все равно, после каждого случая, я чувствую, как бегут капли пота по спине.
При плановых операциях никакого страха нет. Я боюсь только того, соблюдались ли мои рекомендации перед операцией? К примеру, накануне нельзя есть. Но потом выясняется, что мама накормила 40-летнего сынулю кашкой, ведь каша — это не еда. А потом начинаются неожиданные последствия на операции, которые можно было бы избежать.
Самой страшное, когда привозят экстренных пациентов. Ты изначально понимаешь, что никакие рекомендации он не соблюдал. Ты вводишь специальный раствор и через 40 секунд дыхания нет. Тогда ты запускаешь искусственную вентиляцию и думаешь, вдруг он никогда больше не будет дышать?
Ты миллион раз уже рассчитывал дозы, знаешь все о формулах, о пределах и т.п. Но все равно каждый раз хочется, чтобы кто-то посчитал это с тобой. Может после 12 часов дежурства ты что-то упустил? Страх ошибки он всегда с тобой.
А еще я боюсь тишины. Звук прибора, отмечающий сердечный ритм – это звук радости. А если он перестает пищать? Страшнее этой тишины ничего нет.
А еще я не люблю цифры. Я прошу своих помощников следить за уровнем насыщения крови кислородом, чтобы ом был не меньше 90. Иначе кричите, бейте меня, что угодно делайте, но заставьте обратить на себя внимание. Однажды я смотрю, а там 38, и холодный пот опять бежит по спине.