Когда человек становится взрослым, то он забывает то, что было с ним в детстве. Я имею в виду период с рождения и лет до 4 или 5. Интересно, а почему так происходит?
Приходя в этот мир, мы учимся общаться с взрослыми
Я помню много интересных событий из своего раннего детства, поэтому могу утверждать некоторые факты:
· Дети понимают взрослых уже с рождения. Пусть они еще не умеют говорить, но они уже могут осознавать то, что им внушается и говорится. Это взрослые не могут понимать своих детей, пока те не научились говорить так, чтобы было понятно то, что они произносят. Можно сказать и так, что дети вынуждены изучать язык взрослых для общения с ними.
· Маленькому ребенку не нужно много объяснений. Они схватывают все налету. То, что учится годами, понимается детьми без каких-либо проблем. Именно поэтому мы встречаем уникальных детей и называем их вундеркиндами. Хотя секрет очень прост. Вернее нет никакого секрета. Просто нужно начинать учить детей гораздо раньше, чем это принято делать.
Несколько случаев из моей детской жизни
Мне не было еще года, когда я осознанно возмущался
Мои родители снимали комнату в городе Тосно в одном из частных домов, когда я появился на свет. Однажды мой папа лежал поперек кровати, его ноги были на полу, а в руках был я. Отец подбрасывал меня вверх и ловил. И хотя эти подбрасывания были не высокими, у меня захватывало дух. Я ощущал знакомые чувства движения своего тела, хотя не мог еще нормально перемещаться самостоятельно. Когда папа вновь и вновь подкидывал меня, то я смеялся, хотя внутри у меня было беспокойство.
- Осторожно, - сказала ему моя мама.
- Да, я аккуратно, - ответил ей отец.
И вот подбросив меня в очередной раз, я почти ударился головой о стену. Вернее нет, не ударился, а лишь слегка задел ворсинки ковра, который висел на стене. Боли не было, потому что я не столкнулся с твердым предметом.
"Мама определенно права, - подумал я, - папа может причинить мне боль и невольно навредить мне. Нужно ему сказать об этом, но как?"
- А-а-а! - завопил я так, как будто бы отец причинил мне боль.
- Вот видишь, - начала ругаться мама на папу, - я же тебе говорила, чтобы ты перестал подкидывать сына.
- Я же не уронил его и не ударил, - начал оправдываться отец.
Тут я прислушался к разговору родителей и продолжал думать: "Если он не послушается маму, то будет подкидывать меня снова. Ну, нет! Ты должен послушаться маму и прекратить это делать".
- А-а-а! А-а-а! - продолжил плакать и кричать я.
- Видишь, он плачет, - говорила мама, - значит, ты его ударил и не заметил этого.
- Говорю тебе нет же, - отвечал отец.
- Ударил, напугал. Иначе бы он не плакал. Прекращай и не делай так больше, - сказала мама.
- Хорошо, хорошо, - сказал отец, - больше не буду.
Мне понравилось то, что папа послушался маму, и я замолчал. Отец аккуратно положил меня на кровать, и я засмеялся. "Нужно учиться говорить так же как они, - подумал я, - тогда они начнут понимать меня. Когда я позову их, то они решат, что я их понимаю. Хотя я и так понимаю их, только они этого еще не знают".
В полтора года я расстался со своей соской
Тогда еще не было силикона, зато были обычные резиновые соски, которые одевались на детские стеклянные бутылочки. Нет ничего проще, когда ребенок плачет, заткнуть голос правды, дав в рот пустышку или просто соску.
Мои родители отправились куда-то на корабле. Отец нес меня на руках, мама шла рядом. Мы шли в хвостовую часть корабля, туда, где за бортом шли волны создаваемые винтами парохода. За нами летели чайки.
- Это Альбатрос, - сказал отец, когда мы подошли к самому краю. Он поднес меня к самому краю.
- Осторожно, - сказала ему мама.
- Что же я, по-твоему, не понимаю. Не волнуйся, я держу его крепко, - сказал папа.
Сначала мне было немного страшно от вида вырывающихся вол из-под днища корабля. "Нет, - думал я, - хотя я хорошо знаю, что такое вода и что такое море, мне не удастся проплыть и пару метров в этом теле. Я еще совсем не умею плавать и держаться на воде". Но, я поверил отцу и успокоился.
Рядом с нами стояли еще люди. Они что-то кидали чайкам, летящим за нами следом. Очевидно, что они кидали им кусочки хлеба, но я не знал этого. У меня ничего при себе не было, только моя любимая соска, которую я называл "Сосей". И я решил тоже что-нибудь кинуть чайкам. Да, кинул им свою любимую Сосю. При этом я видел, как она полетела за борт и стремительно стала падать на воду. Одна из крупных чаек все же смогла поймать ее еще до того, как соска коснулась воды. Схватив мою соску, чайка взметнулась вверх. От восторга я громко засмеялся. Каким же было мое удивление, что чайка недолго держала ее в своем клюве. Она разжала клюв, и моя соска уплыла куда-то далеко от нас и исчезла из виду.
Потом я плакал, долго не мог уснуть. Мама искала, может у кого-то еще имеется в наличии соска. Увы, но маленьких детей, таких как я, больше не было, и ни у кого больше не было сосок. Когда, спустя какое-то время мы вернулись домой, то мама рассказала эту историю хозяйке.
- Возьми, - сказала хозяйка, - я козлят выпаиваю, и у меня есть несколько новых сосок. Возьми себе одну для сына.
- Спасибо, но уже не нужно. За то время пока мы отсутствовали, он уже успел отвыкнуть от соски. И это очень хорошо, а то ему уже полтора года, а он все еще свою Сосю просил, - говорила мама хозяйке.
Мне было 2 года, когда мои родители пошли гулять со мной к работающему фонтану
Они переехали на новое место жительства в поселок Металлострой. В мае мне исполнилось 2 года, а в июне родители пошли гулять на территорию дома культуры. Стоять на ногах я еще не мог нормально, поэтому ползал. Отец поднес меня к фонтану и посадил на парапет. Я быстро побежал округу на четвереньках. Это был большой фонтан со львами. Сверху и из пастей львов лилась вода. Помню опять разговоры родителей и опасения мамы.
Потом они пошли в другую сторону. Там тоже были фонтаны, но уже проще. Там фонтаны напоминали тюльпаны лишь с одной струей воды.
В четыре года я мог начать читать
У меня было много детских книжек. Что-то покупали родители, а что-то мне просто подарили. У меня были разные книжки, были любимые и не очень любимые. Мама читала мне их, а я внимательно следил за ней и слушал.
Однажды к нам приехали гости. С ними было еще двое детей, таких же, как я или, может быть чуть-чуть старше меня. Нас покормили и отправили играть. В какой-то момент я достал свои книжки, взял одну из них. Это была книжка про Матти весельчака. Я открыл ее и начал читать своим гостям. Я вел по строчке пальцем точно так же, как это делала моя мама. Я даже говорил полслова, когда был перенос по слогам, переворачивал страницу и договаривал его. Создавалось полное впечатление того, что я уже умею читать. Кто-то из взрослых заметил это.
- Он что уже умеет читать? - спросила одна из женщин у моей мамы.
В этот момент я смотрел на буквы и осознавал, что это звуки, которые лишь нужно назвать мне. Указать каждую букву и произнести ее вслух. Я был в полной уверенности, что смогу читать сам. И я ждал, что мне сейчас объяснят буквы, произнесут их.
- Нет, - сказала мама, - у него просто хорошая память. Он копирует меня.
И взрослые опять занялись собой. Они продолжили сидеть за столом и разговаривать. Мне ничего не оставалось делать, как продолжить играть с другими детьми. Может быть, именно это повлияло на то, что позже я очень плохо учился читать и делал это с большим трудом. До 3-го класса в школе по русскому языку у меня очень часто были плохие оценки. Нормально читать что-либо я начал лишь к концу школы. Чтение давалось мне с большим трудом. При этом я очень много делал ошибок. Все изменилось лишь спустя годы.
Разговор с мамой о фонтане и соске
Мог бы еще написать несколько случаев, но думаю, что и этого будет достаточно. Мы шли мимо большого фонтана. Тогда мне было уже одиннадцать лет.
- Я помню день, когда ползал вот по этому парапету вокруг фонтана. Тогда еще он работал, и из его труб текла вода.
- Не может быть, - сказала мама. Ты был еще очень маленький тогда. А уже со следующего года фонтан больше ни одного раза не включали. Ты просто не можешь этого помнить.
- Почему же? Ведь это же было, - сказал я маме.
Тогда я рассказал маме и о фонтанах, и о том, как выбросил чайкам свою соску, и о том, как мама ругала отца за то, что он подкидывал меня, и чуть было не ударил меня о стенку.
- Неужели ты и это помнишь, - удивилась мама.
- Да, я даже могу описать тебе то, как выглядела кровать, рисунок на ковре. Там была девушка с олененком. Она обнимала его за шею. В основном этот ковер имел коричневые тона.
Я рассказал маме еще несколько деталей и историй. В частности рассказал о том, как они ездили в церковь и брали меня с собой. Мне было тогда не больше 3-х лет. Во время ночной службы меня и еще одну девочку постарше уложили спать прямо в церкви под иконами. Прошли годы, и я оказался в этой церкви и опознал ее, но это уже другая история.
Читайте мои статьи на Яндекс Дзен, ставьте лайки и делитесь ими.
Всем вам мира и счастья!