Ох и погода выдалась нынче. Благодать. Не иначе боги спустились на землю и отдыхают среди людей. Тихо, тепло и очень спокойно. Разлилась в воздухе какое-то марево.
Радовалась Лелюшка, приветствовала росу рассветную и зной полуденный. Никого не ждала в такой тихий час выдоха природного. Ошиблась. Открылась дверь в горницу. Зашла, кланяясь, девочка. Тонка, тоща, ручки-палочки.
"Бабушка-заступница, сказывали, что ты от беды избавить можешь. От зла защитишь." - быстро и тихо шептала девочка, с надеждой глядя в синие лелюшкины глаза.
"Родители-то ушли в царство духов как две зимы. Никого не осталось, отдали в услужение. Ах и в хороший дом. В просторный. Кухня - что весь домик твой. Сытно живу, хоть и тяжко бывает, а и то ладно. Жива, не обижают." - продолжала сиротка, присаживаясь на угол лавки.
"Сытно, говоришь..." - думала Лелюшка, глядя на худые ручки, на почерневшие зубки в покривившимся рту.
"Барин у нас захворал. Вот беда-то. Звали лекарей разных, а к тебе пойти все забоялись. Я одна и дорожку протоптанную нашла. Прибежала. Помоги а, барину нашему. Он добрый. Он меня забрал с улицы, работу дал, пропитание, кров...." - принялась перечислять и запнулась. Увидела, как качает головой лесная волшебница.
" У всякого зверя в лесу свой срок, у всякой птицы небесной свои взмахи крыльев. А у человека тем боле. Сколько отмеряно, тогда духи и приходят проводить в царство великих богов. Твоему барину пора собираться в дальний путь. Пусть об этом думает. Сколько благих дел унесет он с собой, о чем будет рассказывать духам небесным?"
Загрустила девочка. "Бабушка, а ты хоть водицы заговоренной мне дай в кувшиночке. Не пустят меня без ничего. Камнями забьют, скажут напужалась, не дошла до ведьмы..." Заплакала и опять забоялась. А лишнего сказала.
"Вот что. Ты если пришла просить, то проси для себя. Ко мне только тот дойдет, кому я помочь могу. Никому исцеление не передать, только руками своими взять. Что кручинит тебя, что убеждает обманывать, куда ты хотела бы уйти из этого дома большого, где могут тебя побить. Сказывай. Теперь я тебя слушать буду, гостью мою."
Девочка так рот и раскрыла, какая же она гостья. Сиротка безмолвная, на черную работу взятая... Совсем не детские слезы полились из глаз. Засияли глаза злобой и проклятиями... Всех проклинала девочка. И богов, что забрали родителей, и мать с отцом, что ушли без нее, что хотели жизни лишить как поняли, что не уйти им, да не смогли. Барина кляла за двуличие, за жадность до малых девочек... Которых он наряжал и кормил с барского стола, а на нее, хоть и смотрел, а не приглашал к себе петь и танцевать... Отрекалась от жизни девочка. От земной и небесной. Не могла найти себе места и покоя.
Так сидела, как змееныш, выползший из гнезда.
Слушала, слушала Лелюшка. Слова, какие раньше мало от кого слышала. Проклятия из самого сердца, с самого дна черной души.
Остановилась маленькая страдалица. Поняла. Нет назад дороги. Не пойдет она в тот дом большой. Лучше на съедение диким зверям в диком лесу. Пусть обглодают, чтобы косточек не осталось. Никому не нужная, никуда не годная.
Стала Лелюшка морок наводить, через время проникать. Стала нашептывать слова заветные, искать путь к малому огоньку света в темном сердечке. И нашла. Нашла одну лазеечку, никем не замеченную. Хоть девочка и просила зверей лесный прийти и растерзать ее. А не боялась их. Умела в глаза к ним прямо глядеть. Без страха и боязни.
"Смотри-ка, дам тебе друга верного. Лучше любого барина тебя обласкает. Прокормиться поможет, от стужи укроет. Коли сможешь его укротить - будет тебе и отцом и матерью. В его глазах увидишь лица богов, о которых сможешь другим рассказать. Из твоей тьмы - много света родится, если упадешь в нее. Утопишь в ней всю злость свою и свои проклятия. Лежат они печатаями, через них погибли твои родители. Барин гибнет и боги отворачиваются. Есть сила в твоих словах. А доброты нет. Бери. Он научит, если сумеешь. А больше я ничего сделать для тебя не могу." Так приговорила Лелюшка и тихонько присвистнула. В дверь горницы протиснулась большая, лобастая голова. С желтым глазом. Облизнул нос красным языком щенок волчий. Взвизгнул по собачьи, кинулся к девочке и встал. Смотрит прямо в глаза и шерсть дыбом.
Долго смотрела девочка зелеными своими глазами на хищника. И проливалась из них вся тоска, вся горечь и обиды. Текли ручьем, омывая сердце. Расчищая разум.
"Спасибо, бабушка. Мой будет этот пес. Есть у него собачья кровь и волчья. Мне такой и надобен. Пойду куда укажет чутье звериное. Благодарствуй, бабушка за науку. Не умрет теперь барин. Не время. Простила я его." Сказала и вышла, и волчонка взяла, будто за ним и приходила.
Вознесла славу духам лесным и матушке-волчице за подаренного щенка. Посмотрела вслед ушедшей маленькой ведьме и улыбнулась Лелюшка.
