Пирамида

Майкл Торн, один из четырнадцати биологов, изучавших планету, который месяц жил в шалаше внутри поселения слонопотамов, живших в вырытых ими норах.

Биологи, научившиеся различать жесты, аборигенов - двуногих слоников с хоботом, торчавшим прямо из тела и заменявшим им руки и голову, и оканчивающимся парой круглых зелёных глазищ, могли уже хоть как-то их понимать. Слонопотамы же почти не обращали на биологов ни малейшего внимания.

Единственно было непонятно назначение сложенной из гладких оранжевых камушков пирамиды, имеющейся в каждой их деревушке. Похожих, хотя бы цветом, камней не было обнаружено нигде на всей планете: ни космогеологи, ни астрофизики, так и не смогли обнаружить откуда аборигены брали такие камни для своих пирамид.

Также было непонятно обязательное наличие сидящего в подвешенной около каждой норы клетки с маленьким, пушистым, белоснежного существа со светящимися в ночной темноте огромными ярко-зелёными глазами. Аборигены даже кормили существо, подавая ему жареные коричневые орехи на лопатке, как бы опасаясь даже прикоснуться к беленькому пушистому комочку.

Попытавшегося как-то погладить существо и протянувшему к нему руку Майкла тут же оттолкнули, обхватив его несколькими хоботами двое рядом стоящих слонопотамов. Тревожным рёвом они собрали всех жителей поселения и все аборигены, обступив биолога, махали своими хоботами и что-то громогласно трубили.

Майкл разводил руками, пытаясь оправдываться, что он всего-лишь хотел погладить беленького зверька в клетке. Слонопотамы только ещё больше злились и угрожающе махали хоботами перед самым носом биолога.

Смирившись, Майкл, жестами уверил слоников, что больше он "в жисть не подойдёт к клетке с "кроликом". Успокоившиеся слоники вновь разбрелись по посёлку: кто-то забрался по делам в свою нору, а большинство отправилось в ближайшее болото, вытаскивать из трясины черные и коричневые орехи, своё любимое кушанье.

Вдруг с юга стал доноситься какой-то нарастающий жуткий гул. Слоники, оторвавшись от дел, уставились на небо, а затем все бросились по ближайшим норам. В норы были даже втащены клетки с бело-пушистыми зверьками.

Ничего не понимая, Майкл Торн, уставясь в небо, увидел, как весь горизонт заняла черная, со страшным гулом летящая туча каких-то насекомых.

Не успев удивиться, Майкл почувствовал воткнувшееся в него жало, вытягивающее из организма кровь. Биолог рухнул, ощущая как начинает окаменевать всё его тело. В полностью покрывшемся каменной скорлупой собственном теле он чувствовал как зарождается что-то новое.

Только пока ещё не покрытые каменной скорлупой глаза видели, как чёрная туча насекомых скрылась за горизонтом.

- Они меня используют как пищу для личинок... - подумал биолог.

Не чувствуя прикосновений нескольких слонопотамьих хоботов, Майкл лишь по движущейся собственной тени понял, что его куда-то несут.

Он видел как один из хоботов поднял клетку с пушистым белоснежным зверьком и опустив её на грудь Майкла, открыл дверцу. Выскочившая из клетки зверушка впилась зубами в покрывшую биолога каменную скорлупу.

Разрывая каменный склеп с уже похоронившим себя космобиологом, зверушка поглощала куски скорлупы, хрустевшей на её зубах. С каждым куском скорлупы её белейший мех становился всё желтее и ярче, в конце-концов став тем самым, ярко-оранжевым, как камешки в пирамиде.

Когда биолог смог двигаться, а потом уже и свободно поднялся с пола пещеры, некогда белоснежная зверушка, свернулась в маленький ярко-оранжевый комочек.

В комочке живыми оставались только глаза, с полным нежности и любви взглядом, устремленным на Майкла. Когда закрылись и эти глазки, на полу пещеры остался лежать бездыханный оранжевый камешек.

Майкл взял камешек в руку, вышел из слоновьей норы и подойдя к пирамиде, положил в неё и свой камешек.