…Много-много раз в течении своей не такой уж и малой жизни Паладин смотрел на Лик Господа, пытаясь определить черты. Но никогда не мог пройти взглядом невероятно яркий свет, исходящий от Него. И Паладин отвел взгляд в очередной раз.
Вместо Солнца здесь был сам Господь. Сидящий на Троне, Недвижимый и Несокрушимый. Вечно молчащий и проявляющийся. Он всегда был здесь. И ничего под Его взглядом не изменялось.
Паладин почувствовал Его Взор на себе. Всего доля секунды. Никакого замешательства. Нет никаких приказов.
Азан стоял и видел Трон, и Сидящего на Нем. Трон был высоко в небесах и свет был, как от Солнца на Земле. Только еще ярче.
Отец Небесный Сидел на Троне, и Рать Его стояла по бокам Его. Золотая, недвижимая. Сокрушительная, мощная.
Такое невероятное недвижение!
-Не ты ли прислал меня сюда!? Не ты ли меня испытал?!
Паладин был исполнен горечи.
Но Тот Молчал, и никто не слышал, чтобы он говорил.
В сердцах паладин отвернулся и пошел вниз по Лестнице Иакова, стараясь не задевать широкими плечами медленно поднимающиеся, полупрозрачные души умерших.
-Я не вернусь! Увидимся в День Твой!
Азан четко почувствовал на себе Взгляд Господень. На него смотрел Он. И только на Него сейчас. И был Он в огорчении. Но и как бы благословлял путь паладина.
-Я хочу забвения! Слышите!? Вы там?! Я выполнил все что вы хотели! Я принес себя в жертву! Целиком!!! Без остатка. Что же теперь!!??
Но они молчали. Даже не шелохнулись.
-…Откройте же Врата Забвения…Я сам, добровольно пройду через них… - прошептал Азан. Никогда он не проявлял более искреннего желания.
Чтобы поговорить наедине с Господом, паладин спустился в Ад.
Когда он достиг крайних пределов, то оказался в пустыне. Черный, струящийся песок лениво струился по сапогам. Здесь даже было трудно дышать. Сверху непрерывно падали испепеленные хлопья. Это были следы поступи Хаоса где-то в верхних мирах. Тление погибающей тьмы просачивалось сюда удушающим смогом.
Что он ожидал здесь увидеть? Дом Бога? Прекрасный зеленый оазис? Какое-то благое место для уставших и страждущих?
Ничего этого не было. Он шагал по сухим ломким костям, увязнувшим в мертвом сухом песке. В этом месте уже несколько тысяч лет не вставало солнце. Кромешная тьма навсегда окутала черные холмы. Место сотворения мира лежало в руинах и хаосе.
Но Бога здесь не было. Он давно покинул это место. И здесь никто никого не ждал.
И для этого он шел всю свою жизнь? Расширял границы своего сознания? Терпел? Был унижен и бит? Повергал врагов и преисполнялся ненависти?
Все враги теперь мертвы. Долгая дорога привела его сюда, на самый край мира. И, черт побери, неужели тут никого нет!?
Стало горько и печально.
Но, как всегда, горечь потери заставила его наполниться иной радостью, наполнила новой силой жить.
Ничего! Мы еще повоюем!
Крайний мрак еще более сгустился. Едва видимые развалины совсем скрылись из поля зрения. Мертвецам было все равно.
Настигла его такая горечь отчаяния! Стало ему плохо! Нет никого и все пусто!
Хотелось закричать. Завыть диким зверем в этой безгласной пустыне.
Здесь он ожидал увидеть Бога. Но не увидел ровным счетом ничего.
Трудно представить, что Он когда-то шел этим путем.
Его следов не было. Как будто и не было никогда.
Но нельзя здесь больше оставаться. Это место гибельно. Еще немного и ему наступит конец. Пора бежать! Если Его тут нет, то, вероятно, Он дальше. Но путь становится опаснее.
Капюшон закрыл его голову. Лицо обмотал платок. Руки крепче сжали оружие.
Вперед! Навстречу тьме! Все равно здесь нет света.
Ноги понесли его к темному, страшному горизонту. Мрачное место. Скорее, это даже не планета. Место эпической тьмы. Потери и бесконечной боли. Он - в Аду.
Сто шагов. Тысяча. Сто тысяч. Внезапно горизонт стал светлее. Что это такое?
Лик Господа занимал полгоризонта. Золотое лицо. Мученическое и печальное. Оно не выражало никаких эмоций. Строгий лик.
Он ускорил шаг. Может быть, сейчас я получу все ответы. Надо только добежать.
Последние шаги по скрипящему песку. Вот Он.
Он молчит, хотя и полностью солидарен со мной.
Лик находится над землей. Над черной пустыней. Далеко освещая вокруг мертвую тьму. Он – живой. Его глаза внимательно следят за мной.
…Усталый путник стоит под огромным Ликом. Ему уже ничего не хочется. Он пришел даже не для того, чтобы задать главный вопрос каждого человека «В чем смысл жизни?».
Путник поднял голову. Из-под капюшона смотрел взгляд далеко не мирный и кроткий. Глаза были преисполнены ожиданием и гневом.
Это был не пустой взгляд монаха-молитвенника. Проклятия и богохульства готовы были исторгнуться из его уст. Он очень устал. Только дьявольская энергия желания жить и дикое злорадство над собой довели его досюда. Он смеялся над каждым своим поражением, и это давало ему еще больше сил для такой далекой и нужной победы.
Жить надо только для того, чтобы жить. Не творить, не радоваться, не восхищаться.
Все лучшие чувства давно сгорели в путнике. Осталась только ненависть. Она настолько поглотила его сознание, что он больше не представлял себе другой жизни. Ненависть полностью поглотила его сознание. Но, как ни странно, она стала его животворящей силой. Насмешкой над собой. Финишной ленточкой. Там, где не смогли пройти добрые и богомольные, исчерпав свои возможности, он прошел силой бешеной, яростной ненависти. Подавил инстинкты, раздавил врагов, прочертил границы. Ему уже ничего не нужно было. Только ненависть.
Но он знал, что окончательной силой все-таки является любовь и радость. Но ему не досталось этого. Не потому, что он этого не желал. В пустом мире мертвой тьмы не было места радости и любви.