Сегодня я узнала, что моя двоюродная сестра умерла.
Райская Елена. Так ее звали. Мы не были с ней дружны. На самом деле мы вообще не общались уже очень много лет. И этот факт как-то разительным образом все меняет. Ощущение, будто я не могу скорбеть по ней. Что-то немыслимое, но будто бы я не имею на это никакого права. Почему?
Семья – это такое глубокое понятие, что иногда в нем очень сложно разобраться. Семьей, зачастую, могут быть люди, с которыми вас не связывает одна кровь, и, наоборот, даже самые близкие по генеалогическому древу люди могут внезапно вырваться из будто бы невидимым мелком очерченного поля этого понятия.
Я давно живу жизнью взрослого человека: сама зарабатываю себе на жизнь, сама справляюсь с проблемами, сама планирую, сама придумываю себе дела или сферы интереса. Но в глубине души во мне сидит ребенок, которому совсем не нравится делать все это: платить по счетам, разбираться с налоговой, интересоваться ипотечной ставкой, планировать ребенка и иную жизнь. Я сама ребенок. Мне 26 лет, и я все еще люблю, когда мама готовит к моему приезду котлетки с фирменным соусом или любимый человек целует меня на ночь. Моя сестра была младше меня на пол года. И она тоже была все еще ребенком. Но я не знала об ее жизни ровным счетом ничего.
Последний раз я видела ее на ее же свадьбе. Это было наверное лет 7 назад, я не помню, и это странно. На тот момент она уже была беременна. Я также знаю, что она пополнила статистику матерей-одиночек, чей брак распался также быстро, как и начался. Я не уверена, но мне кажется, что она так и не получила высшего образования. Почему? В силу разных жизненных обстоятельств: скорее всего потому что нужны были деньги, и она работала. Она жила вместе с мамой и бабушкой, которая перенесла инсульт. И с маленьким ребенком. А может быть, она просто не хотела?
Я знаю, что у нее была не самая простая и легкая жизнь. И я не принимала никакого участия в ней. Почему так случилось? У меня есть несколько вариантов. Может быть, потому что мои родители разошлись, и родственники моего папы стали мне чуть дальше. Но, будем честны, это полная чушь. Возможно, потому что мы были очень разные? У нас были разные интересы, диаметрально противоположные компании, жизненные установки и цели. Но ведь и это тоже полная чушь. Я ровным счетом ничего не знала об ее интересах и установках, я могла судить только по слухам или телефонным историям, которые мне изредка рассказывал папа или еще реже – бабушка. Возможно я не принимала никакого участия в ее жизни, потому что я была эгоисткой? Эта версия, мне кажется, самой правдоподобной. Я знала, что она проживает не ту жизнь, о которой может мечтать девушка, что она испытывала определенные сложности, и ей было очень непросто, но я надеюсь, что она была счастлива. Не смотря на все, я просто открестилась от этого. Я предпочла принять сторону безучастия. У меня были свои проблемы, свои личные трагедии, свои взлеты, падения и снова взлеты. И я выбрала тогда самый простой путь, как мне кажется сейчас: отгородиться высоченной дамбой от чужих проблем, трагедий, взлетов и падений.
И мне стыдно за это. Мне стыдно за то, что я не помню, как зовут мою племянницу, и что я никогда ее не видела. Мне стыдно за то, что я не знаю, на кого училась моя двоюродная сестра. Мне стыдно за то, что я не знаю, где она работала и чем зарабатывала на жизнь. Мне стыдно за то, что я никогда ей не помогала, хотя могла помочь чем угодно. Мне стыдно за то, что я не принимала никакого участия в ее жизни. Мне стыдно за то, что мы стали посторонними людьми. И мне стыдно за то, что я испытываю это странное чувство невозможности скорбеть по человеку, в чьей жизни я лишь номинально считалась сестрой.
И, самое главное, что это все совсем неважно. И, к сожалению, уже никому не нужно. Все, что мне остается это посредством букв, фраз и предложений напоминать самой себе о том, что я не сделала, и что я уже никогда не сделаю. Мне остается лишь удивляться, почему и за что такая молодая девушка, у которая вся жизнь была впереди, уже никогда не сможет насладиться ею. И я лишний раз убеждаюсь в том, что семья превыше всего. И не важно – вас отгородили дамбой, или вы сами отгородились ею от семьи.
