Было отличное теплое и солнечное утро, около 8:00 часов по Московскому времени. Адольфора уже успела сделать некоторые дела и завтракала в уютном кафе, так как на работу вполне успевала к 10:00 часам. Она подумала, что зря взяла зонтик, не доверяя синоптикам. Она, как обычно, взяла кофе со сливками, большой гамбургер с беконом и шоколадное пирожное «Тирамису». Уселась за столик у окна. В такое раннее время посетителей мало, почти все столики свободны. А это столик у окна особенный, огромное панорамное окно открывает красивый вид на утренний город: сквер, проезжую часть с перекрестком, стеклянные витрины соседних магазинов.
Адольфора была в приподнятом настроении и даже каком-то умиротворении. Она придвинула на столе свой завтрак и начала трапезу. Она не завтракала дома, а предпочитала это кафе, это заряжало её настроением на день.
Через несколько столиков, поодаль за столиком сидел молодой парень и тоже завтракал, Адольфора его и не заметила, до тех пор, пока её взгляд случайно не упал в его сторону. Он зачем-то помахал ей рукой и через зал пожелал «Приятного аппетита», она кивнула и снова засмотрелась в окно.
Неожиданно на неё упала тень, она увидела этого парня с подносом у своего столика. «Вы не будете возражать, прекрасная девушка, если я составлю Вам компанию?»,- и он мило улыбнулся добродушной улыбкой, и показался Адольфоре весьма симпатичным, она улыбнулась в ответ, и он присел за столик напротив её. Какое замечательно утро подумала она…
Его звали Фёдор и он завёл ненавязчивый разговор о погоде, этом кафе, уделяя внимание комплиментам в сторону Адольфоры, и ей это нравилось.
Разговор плавно перешёл в сторону знакомства. Фёдор рассказал, что работает психологом, ему 30 лет. Что развёлся с женой, нет детей… и вдруг обхватив голову руками заплакал!
Адольфора не поняла, и поначалу, списала его ранимость на излишнюю чувствительность, но Фёдор продолжал плакать, пытаясь сдержать себя. Адольфора утешала, говоря, что он молодой и вся жизнь впереди.
Фёдор посмотрел на Адольфору глазами полными боли, она почувствовала недоумение, от такого поведения человека, который сам же работает психологом в крупном центре.
«У меня рак мозга»,- произнёс он. «Я один. Диагноз подтверждён во многих клиниках. Жена ушла от меня узнав диагноз…», он продолжал…
При слове «рак» Адольфора погрузилась в состояние испуга, и даже правильнее сказать шока. Она больше не могла есть и пить. Она зачем-то машинально засовывала гамбургер в чашку с кофе, и не понимала зачем это делает, а перед глазами стояла её тётя умершая от рака груди в той ситуации в которой её Адольфора видела в больнице перед смертью с истошными криками и в безумстве от боли.
Фёдор продолжал: «Все меня сторонятся, будто я прокажённый. Как только узнали диагноз отвернулись и друзья. Родителей у меня нет. Коллеги по работе тоже стараются обходить стороной. Я не хочу быть один!»,- почти кричал он в слезах. «Я готов подписать всё своё имущество, я готов отдать всё, только бы не быть одному! Я лечусь и пока сил хватает работать и заботиться о ком-то. Мне нужна семья! Ты милая и добрая! Я вижу доброту в твоих глазах, ведь ты меня не оставишь?»…
Адольфора посмотрела перед собой, она хотела глотнуть кофе, но гамбургер сама же минут 5 назад засунула в чашку, а вкусный тирамису зачем-то завернула в салфетку и смяла до состояния пюре… бросив всё на столе она вскочила и словами «Извините меня, извините, нет, извините…» выбежала из кафе…
Она бежала к метро, лишь бы он не побежал вслед, пронеслось в голове.
Фёдор, накинув лёгкий плащ, выбежал вослед Адольфоры. Он бежал за ней. В метро он догнал Адольфору у касс и передал оставленный ей в кафе зонтик. Ей стало немного стыдно, ему неловко. «Я всё понимаю»,- сказал он, и быстрым шагом пошёл в двери вестибюля, а Адольфора ещё пару минут стояла у касс… её трясло, от безысходности, неизбежности чего-то страшного и невозможности помочь. Раньше она помогала умирающей тёте, она видела все этапы умирающего от рака, сейчас это стало для неё невыносимым ужасом, который она пыталась забыть… Она всегда боялась смерти, и сейчас ужас накрыл её… Она еле пришла в себя, не найдя себе оправдания, что не помогла человеку, а растерялась, и это легко сказано, она спустилась в метро…
От солнечного утра не осталось и следа, на небе надвигались тучи.