Далеко-далеко в феврале в день Агафьи-коровницы родилась девочка. Маленькая такая, ну, как и все девочки в её возрасте. Мама с папой (тятенькой, как в те времена говорили) назвали девочку по святцам – Агафьей. Семья Павловых по деревенским меркам жила неплохо - отец держал лавку. А Ганя с детства очень любила цветы – всякие – и в диком виде и на окошках. Каждый крохотуля-цветок вызывал её восхищение и преклонение. Природа, лес и птицы были естественным миром девочки – может, от этого в ней было столько света и доброты? Агафья росла послушной и жизнерадостной – с самого детства в ней жила какая-то сила, которая никогда не позволяла ей усомниться в том, что всё будет хорошо. Сейчас скажут – вера. Может и она, ведь девочка верила искренне и утверждающе. Шла по жизни смело. Яркие цветастые юбки, полушубки, сапожки – было это у неё – но особого восторга не вызывало – ну есть, и хорошо. Росла-расцветала Ганечка – по хозяйству успевала лучше других. Печь любила. Особенно «жаворонки», те, что пекут в марте. Этакие лепешечки-птички, без которых казалось и весна не придет. Говорят, в те времена замуж выдавали поневоле - может и так, но с Агафьей такого не было – встретился паренёк – Иван, из большой семьи плотницкой Власовых – небольшого росточка, весельчак такой, и умница – никак не скажешь что деревенский мужичок. Приглянулись друг другу – полюбили. Ганя косы заплетала, думала о Ванечке. Он – мастеря что-то, тоже мечтал скорее увидеть свою голубоглазую любимую. А вечером бежал к ней, по дороге нарвав цветов. Агафья смеялась: «Вань, ну зачем ты цветы губишь? Пусть бы росли лучше! А сама «куталась» в объятья любимого вдыхая их аромат. Не было любовных страданий и непониманий меж ними. Сладилось всё. Родилась семья. Всем на зависть. Детишки родились – три мальчика Павел, Степан, Василий и две доченьки Настенька и Дуся. Радовались – жили.
Времена нелёгкие, как туча, надвигалась на село… и на жизнь Агафьи и Ивана. Однажды при заготовке леса неудачно упало дерево, вроде боком задело Ваню, а спустя месяц нежданно проявилась травма, скрутило в одночасье мужчину – ничего сделать не смогли. Ганя стояла у изголовья умирающего мужа и смотрела своими голубыми глазами в его - даже молиться не могла – не верила, что всё это с ними происходит. И потом не верила, когда засуетились все вокруг – когда организовывали похороны, когда стояла она среди своих пятерых детей на кладбище среди огромной толпы сельчан – не плакала – наклоняла головы детишек, прося молча – не оставить их… А потом тоска – каждодневная, ужасающая и слёзы ночами. Спустя месяц умерла младшая дочка – Дунюшка. Еще горше стало на сердце у Гани. Однажды, поутру, пришли все родственники в дом к ней. «Агафья! Ты с ума сошла! Нельзя так. Всё село о тебе говорит – каждую ночь над избой шар летает, да рассыпается над крышей! Дай покой и Ване и себе… Живи дальше! Дети у тебя вона, Настька ревет то и дело, боится и без тебя остаться!». Агафья молча кивала головой, а следующей ночью не было слёз - только молитвы. «Ванечка, милый… значит так надо. Надо отпустить нам друг друга – тебя на вечный покой, а мне – деток наших растить. Но мы же увидимся, Ванечка?»
А утром Агафья замесила тесто – Жаворонки пришли – надо было весну встречать. Птички на славу удались – Настя залезла на крышу и оттуда, подкидывая вверх «жаворонок», громко кричала: «Жаворонки-дуды, прилетите к нам сюды…» Она так радостно это делала, что Ганя улыбнулась – впервые за последние месяцы. Улыбнулась дочке, и солнцу.
Революции, войны, коллективизация – всё рвало на части когда-то благословенное село, но Агафья продолжала верить в лучшее – поднимала детей – ребята росли на радость маме, да и Настасья – хулиганка – глаз да глаз за ней, смешила своими выходками то и дело. Василий больше всех на отца был похож – и внешне и юмором. Замуж предлагали женщине не раз – молодая и красивая – что ж не предложить. Но в ответ сваты слышали одно - нет. Непросто было, но Ганя перешивала очередную юбку на рубашки мальчишкам, а полушубок кроила на пальто доченьке. Как не противостоять птице разору от охотничьего ружья, так и Агафья не смогла уберечь сыновей от жесточайшего режима тридцатых годов. Старшего Павла арестовали и сослали в Сибирь, за что так до конца матери известно не было – на барже сын работал, что-то с грузом случилось – особо не разбирались тогда. Больше Павла никто не видел. Степан в город уехал. А Василий неожиданно влюбился. Пришел однажды и, не глядя на мать, произнёс: «Мам, а мне Татьяна нравиться. Женюсь я!» Агафья знала это – Татьяна жила в соседнем селе и была вдовой. Старше года на четыре. Как она ходила в церковь мимо их дома, как глядела на Васятку её – не укрылось от сердца матери. Агафья вздохнула: « Ну что же…хорошая женщина – раз любишь, женись, я не против..» Потом и Настя замуж собралась – Михаил – гармонист и балагур. Гармонист не по сельским параметрам – а настоящий музыкант – от бога. Как тут не влюбиться девчонке?
Жила Ганюшка, за детей-внуков молилась, многого не требовала – пекла на половинке сковороды, а укрывалась овечьими шкурками. Но дома всегда порядок и уют – и цветы – на каждом окне – несла их Ганя отовсюду – растила, и они отдавали ей за заботу – благодарностью – цветом. Внучку Лилю особенно любила. Дочь жила неважно – Михаил и обижал жену часто, и выпивал. Но тёщу уважал, за то что та никогда не вмешивалась в их разборки, и ни на чью сторону не вставала – ваша семья, вы и хозяева того что делаете. Внучку привечала, водила в лес – учила: «Смотри, Лилюшка, цветочек-то какой!» А в пасхальный праздник звала: «Внучка, солнце-то в небе как играет-веселиться, глянь- ка!» Лиля во все глаза глядела на солнце, пытаясь понять, чему же радуется бабушка Ганя. Девочка частенько забегала к бабушке – и только однажды захватила её в слезах – внучка тогда еще не знала, что бабушка много лет уже страдала тяжелым недугом, но как могла, скрывала это. Увидев испуганные глаза внучки, Агафья, вытирая слёзы, обняла её. «Ничего, внученька… Смерть – это не страшно… Чего же бояться – там же меня сыночек ждёт, и Ванечку своего увижу…ничего! А умру, цветами меня поминайте, не слезами» А потом, уже смеясь, добавила: «Только бы умереть весною…. Зимой – то больно уж холодно!»
Так и случилось. Несколько лет спустя. В майский теплый денечек Лиля, выглянула в окно – бабушка Ганя, как обычно по утрам, выносила золу с печи, отвернувшись на мгновение (девушка собиралась на работу) глянула в окно еще раз и… обомлела. Бабушка лежала на траве перед домом. Лиля кинулась на помощь, но подбежав, поняла, что помочь уже нельзя – бабушка лежала, устремляя в небо свои голубые глаза, которые в этот момент уже не отражали жизнь, только небо.
Жизнь проходит очень быстро, каждый живёт, так как живёт. Можно считать, что земной путь предначертан. А можно верить, что мы сами вершители своей судьбы. Я не знала бабушки Агафьи – родилась позднее – но очень много слышала о моей милой прабабушке - до сих пор в нашей семье о ней помнят и удивляются её поразительной жизнерадостности и доброму отношению к миру. Не обозлилась, не ожесточилась, несмотря на все разочарования и беды. Что мне – правнучке - от неё досталось? И досталось ли? Современной девчонке, мечтающей о тату и взращенной на иных современных нравах. Точно знаю, есть во мне неравнодушие к цветам и голубые глаза. Ну и отчаянная вера, что любовь это чудо.
А 22 марта, каждый год мы с моей мамой Лилией печем «жаворонки». Этакие красивые ароматные птички. Как надежду на возрождение природы. Ведь она непременно возрождается каждой весной. И цветы радуют разноцветными красками, и солнце волшебно так играет в небе… как никогда. Посмотрите!