Но и умер Андропов, властитель, будто от Джудо явленный. Ибо погубил он наполовину милицию хоть сколько-то народную, но и сам получил удар смертельный от жены главы ее, им уничиженного. И остались люди и порядок, когда многие лишь кумира одного слушают. Так, на виду правили двое теперь, как одна плоть — Горбачев Михаил и супруга его Раиса. Повелевали они: «Вот мы хотим, чтобы люди зелие не пили». И пособники их виноградники вырубали изобильные многие. И возмущался народ на местах, там и там, но не слышали его. «Мы делаем что хотим, светлые люди, а остальные ничто суть, пьяницы и разбойники». Любовь высшая сила есть. Любили Горбачева на Западе, или делали лишь вид такой. Но народ российский перестал любить Михаила, и правитель перестал любить их. Михаил теперь сам, подобно пьяному говорил: «Делайте так, или так. Нельзя продавать вам и покупать от себя, всем свободно. Или же — торгуйте. Вы — свободные люди, но и подчиняетесь, только я правильно говорю, и так думаю». И противоречил себе во многом, и упал для всех как бы своих. Подошло уже к концу. Так, словно вода уходит из водоема и обнажает дно, и растрескивается глина. Так и страна, из которой любовь уходит, мелеет и по кускам малым и большим рассыпается.
И так, из властителя шестой части мира всего, Михаил превратился в смех для всех бывших своих. И прислуживал он торговцам западным, для продажи скорой вьюков их и еды сытной. И мало горевал он о том, ибо нашел любовь там, жилище царское, и почтение. Так, если же именем своим собирал он деньги на лечение детей, то отдавал девять частей во Францию и Англию, и едва ли одну часть в Россию, как бы уже не его страну собственную
Так проиграл все свое, хотя изначально не желал того. И вместо кумира поверженного, встал кумир новый, как бы всем народом избранный. Но не хотели люди править жизнью своей на местах, как цари, робостью охваченные, и так нашли им чужие кумира нового. «Вот, властвуй над нами, ты знаешь лучше нас все наше, всюду, Ельцин Борис». И правил он как ребенок, с малых лет к вину приученный. Так, стал со временем лицом людей, еще Флекенштейном во власть поставленными. И были люди те дружны между собой, и научены править с детства, словно на скрипке играть, и обожали тельца золотого, как идола. И потому взяли народное все в руки свои. Ибо те кто работает ради работы, и семьи своей, не помышляя о царствии и величии, теряет свое даже малое, и попадает в услужение тем, кто думает дерзко и ревностно. И не было почти в народах российских исконных тех, кто думает и делает так, или же были изгнаны как беспокойные среди них. Кто лишь живет в семье своей, и для похлебки чечевичной, не желает править, и детям своим воспрещает помышлять так, как лишнее, рабом в стране становится у людей иного племени. В том мудрость сочти для себя новую