Несколько раз я писала про книги, которые светят и согревают изнутри, как уютный камин и чашка горячего чая в зимнюю ночь. Однажды расскажу про те книги, которые бьют кулаком в живот и между рёбер, вышибая воздух из лёгких и землю из-под ног, — про книги, которые хочется забыть, но про них нельзя не помнить. “Звёзды смотрят вниз” — это и то, и другое одновременно.
Англия, начало XX века. В бедном городке семьи еле перебиваются от зарплаты до зарплаты, рабочие бунтуют, а хозяин шахты не хочет тратить деньги почём зря на всякие предосторожности. Трое главных героев пытаются вырваться из затягивающей их трясины, пытаются разными способами и с разными целями — но кажется, что чем дальше они бегут, тем ближе оказываются к исходной точке. Для кого-то, впрочем, это и есть победа, сладкая, долгожданная, долговыстраданная. Для другого — крах жизни и невозможность смерти, потому что смерть — это вечный покой, а покоя ему уже не узнать. Что это для третьего — каждый читатель волен решать сам.
Почему “Звёзды смотрят вниз” — это катарсис как он есть:
1) разные позиции: Кронин, на мой взгляд, мастер в паре предложений выписывать образы настолько живые, что в них веришь больше, чем в существование соседей по этажу. Зачастую эти образы полярны — абсолютно, максимально — но автор не осуждает никого, за что ему мой реверанс;
2) правдоподобие — порой читаешь и понимаешь: да, и правда. А что им ещё оставалось. Легко можно представить себе историю, где одна бьющая в сердце речь повела бы за собой толпу, а злодеи, даже если бы избежали наказания, все как один были бы сражены ударами молнии. Но сколько таких историй, при всей их прелести, мы уже слышали?
3) эта книга даёт надежду. Вопреки — а, может, благодаря всему. Она о той самой опоре, которую можно найти лишь внутри себя, и тогда, если всё в одночасье рухнет, а свет скроется под руинами, только через принципы и честность, что твёрже камня, и получится перевернуть мир — чтобы снова выйти на поверхность;
4) а звёзды всё так же будут смотреть вниз, на наши безрассудства, глупости и любовно выроенные для себя же ямы — откуда мы, устав впиваться в землю обломками ногтей, будем смотреть вверх, на них. И снова карабкаться.