Личное. С понятными только вам двоим обращениями и словами. Такими, которые то поднимают до небес, до спускают оттуда.
Моё последнее письмо я писала осенью 2006. И ответное письмо тоже помню, почти в деталях. Потому что эта переписка была для нас ниточкой, связывающей прошлое и будущее. А потом эта ниточка превратилась в канатище. И мы больше не писали друг другу писем. А жаль. За каждым словом был целый мир – эмоций, страстей, обычных дней, мыслей, дел, обид, радостей... От той жизни у меня осталась небольшая пачка писем, штук 30, наверное.
А вот у Клементины, жены Черчилля, 1700 писем и открыток. И переписка была для этой пары не столько романтикой, сколько способом общения.
Черчилль никогда никого не слушал и даже не слышал – он предпочитал сам говорить. Много и громко. И жена однажды посмотрела на всё это безобразие, а потом прислала ему письмо, которое начиналось так: «Ты просто невозможен!» А потом по полочкам и с аргументами – раз, два, три, почему «невозможен». Короче, тезис и доказательства. И лучше повторить 3 раза. Классика всякого сочинения.
Говорят, после этого письма и следующих 1699 Черчилль многие политические решения согласовывал с женой.
1700 писем за 57 лет брака. И это не sms-ки в духе «Купи мыла, мяса и туалетной бумаги». Черчилль – жене: «Я всегда чувствую себя настолько в долгу перед тобой, если вообще в любви могут быть счеты… Нет слов, которые могли бы выразить, что для меня значило жить все эти годы в твоем сердце и твоем обществе».
После смерти Черчилля Клементина не хотела жить. Кто-то слышал, что, прощаясь с ним, она сказала что-то типа «Я за тобой, я скоро». Но однажды, разбирая его бумаги, наткнулась на фразу, после которой раздумала умирать: «Никогда не сдавайтесь — никогда, никогда, никогда, никогда, ни в большом, ни в малом, ни в крупном, ни в мелком, никогда не сдавайтесь… Никогда не поддавайтесь силе, никогда не поддавайтесь очевидно превосходящей мощи вашего противника».
Ну вы ж поняли? Я снова о силе слова…