Город – лицо нации. По местной архитектуре без сильных затруднений можно определить край, в котором возведены творения зодчества. Каждый народ на протяжении истории смог создать определённый стиль собственного окружения. По фахверковым домам мы узнаем Германию, по классицизму среди воды – Венецию, и даже диких короваев, живущих в джунглях Новой Гвинеи, можно найти по домам, которые расположены на высоте 20 метров среди крон деревьев. Цивилизации развивались, созидали и разрушали. Однако стоит рассмотреть и печальную сторону. Что случится, если в город, где каждый шаг по нему открывает чудеса национальной культуры, впустить бетонный хаос, надругавшись над вековой историей. И нет, речь сегодня пойдёт вовсе не о Москве, а о далёком эксклаве, городе Канта и Тевтонских рыцарей – о Кёнигсберге.
Кёнигсберг был одним из именитых городов немецкой земли. Имея длительную историю, он успел побывать под властью монашеского ордена, обрести вассальную зависимость от Польши, а вскоре стать частью воинствующей Пруссии, сражающийся за влияние со своим южным соседом. Шли века, город видел нимало событий: коронацию правителей, разрушительные войны, труды урождённых философов. Однако, вся трагедия заключается в том, что всё изобилие истории было потеряно в ходе небольшого, но трагичного периода.
Вторая Мировая война принесла необычайный уровень разрушения в мир, и в частности в Европу. Обломки, оставленные в наследие людоедскими государствами, были разобраны следующими поколениями. В конце августа 1944 года британские ВВС начали интенсивную бомбардировку города. В течении нескольких дней, с 26 по 30 августа, был нанесён ощутимый урон городу.
Однако стоит заметить, что большинство повреждённых зданий были домами, в которых жили люди. Война всегда приносит смерть в первую очередь в дома обычных граждан, что ужасно несправедливо. Некоторые районы и вовсе были уничтожены до основания.
Конец войны всегда ознаменовывается горем побеждённых, тем самым горем из уст Бренна. После войны Восточная Пруссия делиться между Польшей и СССР, сам же город отходит советам. С этого момента и начинается смерть города как представителя культуры.
Всё начинается с переименования города. Да и человек подходящий нашёлся – недавно умерший Калинин. Интересно, но под Москвой уже имелся свой Калининград, по такому случаю превратившийся в город Королёв. Горизонт из руин как бы облегчил задачу, ибо не пришлось бы сносить целостные здания под новые дома, как это было в столице. Улицы наводнила та самая архитектура функционализма, любимая советами. Из трёхсоттысячного местного населения передачу в руки СССР застало лишь двадцать, и те благополучно были выкурены. Округ активно принял на себя новых переселенцев.
Была жестоко уничтожена одна из главных достопримечательностей – одноимённый замок, некогда принадлежавший Тевтонскому ордену. Известна теория, по которой украденная Янтарная комната хранилась в подвале замка, однако наступление Красной армии спровоцировало поджог. Сама конструкция устояла и после пожара, и после бомбардировки. Культурное наследие прожило не долго: в 1967 году секретарь обкома КПСС Николай Коновалов отдал приказ об уничтожении замка и срывании холма. Интересно, что против подобной инициативы находились выступающие. На месте твердыни был возведён Дом Советов, который ныне считается брошенным.
Заметно, что местные иногда подхватывают инициативу древности города. В интерьере города иногда используется готика, выставляются на баннеры старинные фотографии с ныне утраченным видом, некоторые даже занимаются преображением хрущёвок в пряничные домики. Однако же находятся и одарённые, вспомнить лишь новость о переименовании аэропортов и окрашенный памятник Канта. Подобные личности – прирождённые «совки», чьё место обитания – подворотня спального района, но никак не ажурный городок с брусчаткой и лепниной.
Кёнигсберг – один из жертв большого эксперимента построения нового человека. На месте яростно выжженной британцами земли вместо роз засеяли сорняки. Кёнигсберг поразительно похож на другие российские города, страдающие от идентичной проблемы. Некоторые рассматривают топонимическое название, пропущенное через призму славянизмов, и желают именовать город Королевец, коим именовали русские крепость до XX века. Но стоит сказать, что даже такое, откровенно не немецкое название, будет отражать смысл, заложенный изначально, чем имя Калинина, уродливо вписанное в историю города.
Как бы не располагались границы государств, как бы не формировались интересы, всегда стоит помнить о том, что народы, веками живущие на определённой земле, не всегда вписываются в разделённый мир, и нужно сделать всё возможное, чтобы сохранить хотя бы их наследие. Город должен будет претерпеть тотальную реконструкцию, подобный процесс затронет и другие города, начиная со столицы. Настанет время, когда улицы избавятся от серого бетона в историческом центре, заменяя его на национальную архитектуру, исчезнут однотипные улицы Ленина и других палачей, и Киров наконец назовёт себя Вяткой, Ульяновск - Симбирском, а Калининград – Кёнигсбергом.