Соприкосновение...
На обратном пути я малоразговорчив. Односложно отвечаю Андрею, хотя понимаю, речь должна быть осмысленной, взвешенной, наполненной, развёрнутой. Мысль, если она присутствует, должна не обрываться и вести к цели. Когда мы общаемся, всегда должны преследовать какую-то цель. Иначе для кого и зачем пустое сотрясание воздуха? Для придания сил недругам в людях? Андрею неудобно поддерживать одностороннее общение, поскольку я не вникаю в суть его повествования. Между нами нет контакта. Я его уже давно объял, и знаю, что Андрей народит в мыслях сегодня, через день, через год при условии сохранения своих запросов и интересов. Пусть он поищет меня в попытке встретиться в общении. Должен понимать, мне не интересна его тема, и искусственно поддерживать его я не могу. Сам сникну, да и Андрей не будет вырабатывать в себе стремления быть интересным собеседнику. Конечно, бестактно с моей стороны. Ведь его я оторвал от своих планов, тем не менее, не могу отвлекаться на пустые, ни к чему не обязывающие разговоры. Андрей примерно знает направление моих интересов, но здесь он не силён. Пробую перевести разговор на близкие нам обоим темы, и Андрей слегка приободряется, оживает. Я слушаю его, но сам далёк в мыслях.
Из непродолжительной беседы с Николаем уяснил: разница во взглядах о смысле жизни не даёт нам полного резонанса. Он придерживается мысли, что есть высшие силы, которые наведут порядок в человеческом сообществе. У этих сил строгая иерархия со своими целями и задачами относительно людей. Я уже понимаю, что это за «светлые силы», формирующие в человеке выжидательную позицию и безучастность к своей судьбе. Его «воспитателей» я скорее понимаю умом, но не слышу. Могу, однако, судить о них из направленности мысли Николая и его взглядов на жизнь.
Смотрю на идущего впереди Андрея. В его лице вижу себя, всех своих знакомых. У нас нет конкретной цели в жизни. Даже семейные люди живут по инерции, хотя, вроде, их главное богатство уже есть: спутник жизни, дети. Почему-то вторая половинка, дети словно являются приложением к чему-то, никем не озвученному, не афишируемому, не явленному. Может, к счастью? В моём представлении семья и есть колыбель счастья. Любви? Но кто в ответе за то, что под влиянием страсти, привычки, выгоды, удобности создаются семьи?
Должна быть какая-то цель, движение к удовлетворению внутренних потребностей, порывов Души? Может, мои друзья невидимые и являются предвестниками желаний Души? А недругов функция не в противодействии, а в чём-то другом, что я никак не могу осмыслить. Агрессия в них просыпается, когда я позволяю себе употреблять спиртное, поступаться совестью. Не реализуя себя наиболее полно, я не позволяю им полноценно выполнять свои функции во мне и через меня. Может, оттого они и агрессивны? В их влиянии на самочувствие, работу организма, органов чувств я уже убеждался. Также они возбуждают в человеке те или иные желания, задают направление мысли, соответственно, формируют жизненную поступь, создают его судьбу.
У друзей и недругов функции противоположны. Они всегда в движении и работают на качество Души самого человека. Выбор за самим человеком, за его предпочтением. Невидимая суть человека жива, общительна, мыслит… Пребывая в своих мыслях, подошли к дому Андрея. Прощаемся.
— Да, Андрей, конечно, заходи. Поговорим о летающих тарелках, о леших и домовых. Сегодня во второй половине дня я занят буду. Как почувствуешь своё время, забегай, Андрей. Ага, пока…
В себе продолжаю разворот мыслей, думаю над смыслом жизни в связи с событиями последних месяцев, перевернувших во мне мир...
— Николай, уходишь от себя, себя не слышишь. Подумай над тем, чем ты дышишь. — Мягкий, приятный мысленный голос звучит во мне, и я одёргиваю себя. Опять куда-то я не туда зашёл.
— А как мне не уйти? О себе вы не рассказываете, не поясняете. Всё больше загадками, намёками. Я ведь вернул своё тело, и оно служит мне. Не могу понять и осмыслить порывы ваши, возможности.
— Девушку, Николай, свою оставил. Холодно ей без внимания твоего.
— Не оставлял я никого. Нет у меня на данный момент девушки, вы же знаете, — я подошёл к дому. Только сейчас отметил, что проделав путь от Николая до себя, совсем не видел солнышка, не слышал пенье птиц. Попрощавшись с Андреем, в переулке повстречал знакомого, сухо и безучастно с ним поздоровался. Опять я забылся, что рассуждения не проливают во мне свет жизни, не делают её заполненной. Только светлые чувства и эмоции дают мне быстрые мысли и широкое виденье жизни. Сейчас мне надо ещё и оживить как-то зарождающийся контакт с самим собой. Силы, что были в пространстве, реагировали на те, что были во мне.
— Впрочем, если она появится, буду рад, — я осознаю в этот момент, что чем больше я нахожусь на волне живых чувств, больше у меня шансов с ней встретиться.
Ещё до школы неспокойный аналитический ум во мне отслеживал все причинно-следственные связи случавшихся в жизни событий и происшествий. Не покидал он меня даже в период разгульной жизни.
Сейчас убеждаюсь в правоте своих выводов, к которым пришёл много лет назад. Каждый получает, то, что заслуживает, исходя из вложенных сил и средств. Надо теперь мне вкладываться в возрождение убитых чувств. Сколько меня друзья к этому подводили, а я их игнорировал, считая, что главное — в знаниях, которых я ещё не осмысли, но над этим работаю. Теперь мне, проявляя чувство такта, культуру, надо было продолжить мысль, оживив её.
Я уже захожу в избу. Предполагая возможные фразы родителей, стараюсь не сойти с нарождающихся живых чувств. Друзья всё понимают, приемлют, рады. А я уж как рад, что установился осмысленный контакт, ускоряющий общение.
— …Да, мы с Андреем к Коле Дмитриеву ходили… Нормально он живёт… Нет не холодно. Печка у него есть…
Мне надо уйти от стандартных ответов на вопросы родителей, и оживить диалог. Они играли в шашки, и теперь перенесли своё внимание на меня. Расспрашивают из любопытства, не ставя конкретной цели в разговоре. Я могу прервать общение, что бестактно. Могу изменить направление беседы, придав живости. Отрываться от взаимодействия с родителями нельзя. Недруги и друзья попеременно молниеносно проскальзывают то в меня, то в родителей. Они очень маленькие, и проникают, к тому же, в глаза, уши, иногда оказываются на поверхности тела. Я чувствую их перемещения и пытаюсь определиться в вариантах продолжения беседы. Родители, естественно, ничего этого не видят и не чувствуют. Тем лучше для меня. Эксперимент будет не сыгранным, объективным, натуральным. Если я правильно понял функции друзей, при придании чувственности общению, оживится, разрастётся моё пространство и родителей.
— Мама, хочешь, помогу папу обыграть? Вдвоём мы сладим с ним, — так, за игрой в шашки, и простеньким общением, втягиваю родителей в продуманное общение. Контакт налажен, мы слышим друг друга.
— Устал по лесу я ходить. Отдохнуть хочу я. Вы без меня продолжите игру, — чувствую в себе слова, рождаемые друзьями. Мне хорошо. Подхожу к зеркалу, осматриваю себя.
— Девушка моя, наверное, красива? Вниманием, значит, всегда окружена, довольна собой и производимым впечатлением? — перехожу на мысленное общение, пытаясь вырасти до чувственного. Друзья всегда поддержат любое моё живое начинание:
— Под стать тебе красотою внутренней, и внешне не уступит тому, что у неё внутри. Посмотри, какой походкою идёт, словно солнышко собой несёт. Весела, умна, и более обычного скромна. Почувствовав мужчины взгляд, за красоту тела родителей мысленно благодарит и мысли свои опять к тебе же возвращает. Пока одна, смела. Себя достойною тебя считает. Завидев же тебя, вспыхивает вся, к земле глаза светящиеся опускает.
— Да не может такого быть? Стеснительнее меня человека не найти. Это каждый подтвердит, — я уселся за стол.
Прилечь мне почему-то не хочется. Общение меня радовало, и хотелось перенести его в настоящую жизнь. Но где это возможно? Где живут люди с такой культурой и нравственностью? Вопрос я задавал неоднократно, и всегда получал неопределённый ответ, но обнадёживающий: встреча состоится. Я понимал, что от меня требуются какие-то действа, а решение не приходило. Родители увлеклись игрой, забыли про меня. Может, я, выйдя со всем своим невидимым пространством, не резонировал с ними, и они остались замкнутыми друг с другом.
Я могу теперь осмысливать свои последние предположения без вмешательства недругов других людей и не торопиться с ответом. Чувств красота во мне есть, но надо её наращивать. Застой все мои усилия повернёт вспять, и доминирующую позицию во мне займут нездоровые эмоции и желания. Мне кажется, я постепенно приближаюсь к тому, что начинаю понимать, кто есть невидимые друзья и их противники. Если это так, то они будут мне служить. Какие им определить задачи? А что они всё с девушкой, мне не знакомой, меня продолжают обживать? Пока надо в непосредственном общении уяснить их намерения. Задачи, что впоследствии им поставлю, зависят не от моих желаний, а стремлений и деяний, и должны отражать их функции. Иначе мне ничего не светит. Уже убеждался не раз. Надо продолжить предложенную ими картину и сводить на интересующие меня темы.
— Даже после армии стеснительнее меня человека надо было искать до скончания века, — я сам поражаюсь тому, как складно рождаются слова, пусть не совсем уместно кое-что, но всё же. Я за последние два–три года забыл, что это такое. Иногда в уме упражнялся в построении рифм. Они были удачные, красивые, с тонким юмором, но их я никогда не записывал. Улетучивались строчки из памяти прежде, чем успел бы записать.
— Стеснительность, Николай, жизни не помеха, скорее, свидетельствует о тонкости чувств и быстрой мысли. Неловкость чувствовал свою не за себя, за окружение. Немногие могут многомерно мыслить и мысль развивать по нарастающей, поддерживая общение в нужном тебе направлении. У девушек природа стеснительности выглядит иначе. Твоя девушка чувств полна, коснулась подбородка, робко заглядывает в глаза. Ищет в глазах отклика…
Картины, чувствами рождённые, вот-вот оживут. Мне легко. Я осознаю, что это мои чувства уже. Мои! Они сродни тем, которыми Дева однажды меня накрыла. Я не могу усидеть. Встаю из-за стола и наблюдаю следующую картину. Светлое облачко или шар ниспадает откуда-то сверху, касается меня. Постепенно проникает в голову. Светлее становится во мне, мысли упорядоченней, красивее. Я немножко купаюсь и нежусь в этом ореоле.
Вдруг возникают мысли, а что если я умираю? Мне это недруги, которые всегда агрессивны, всё время предрекают. Читал, что в момент смерти нисходит благодать, и человек летит в тоннеле навстречу свету. Мама тоже рассказывала, как падая в детстве с лошади, ударилась головой о мёрзлую землю. Потом, вытянув руки, устремилась к яркому приятному свету куда-то ввысь. Очнулась в теле раньше, чем долетела.
Множество мыслей проносится во мне. Сомнения зарождают какие-то страхи, и шар медленно начинает отступать куда-то вверх. Кто-то из недругов опять на чувашском языке старческим голосом кого-то спрашивает:
— Он святой что ли?
Отвечающего я не слышу. Шар отступает, я остаюсь со своими мыслями и чувствами. Успокаиваюсь. Всё же зря я непонятно чего испугался. Кроме приятных ощущений, ясности шар ничего не причинял. Мысли были очень светлые, красивые…
На какое-то мгновенье шар замирает, и опять устремляется ко мне. Проходит сквозь стену. Он не очень кругл, плавающей формы, обычным зрением не виден. Схо-с шаровой молнией нет в помине. Я замираю. Уговариваю себя не испугаться. В этот раз он проникает больше, но во мне опять зарождаются некие сомнения. Я слышу со стороны голоса недругов. Чувствую в них оттенки удивления и восхищения. Кто-то кого-то вновь переспрашивает на чувашском языке:
— Он — святой?
Я окончательно теряюсь, и шар вновь взмывает, и кажется, растворяется.
Родители всё также играют в шашки. Прерванное общение с друзьями я не могу продолжить. Что это было? Только-только начал понимать суть не всегда видимых друзей и недругов, как ещё что-то новое явилось. Кроме необычного света, ярких мыслей, другого не уловил. До его появления был на чувственной волне общения. Мои невидимые друзья — чувства и эмоции, вошли с кем-то в резонанс на короткое время. Он превосходил меня в чистоте мыслей и желаний…
(продолжение следует)