Сытые 70-е: «золотой сон» здесь
После института по распределению я должен был ехать работать в Орловскую область в город Ливны на завод «Гидроливмаш». Но через однокашника, отец которого ходил первым помощником капитана на рыболовецких судах на Камчатке, я добился распределения на суда Базы океанического рыболовства (БОР) с распиской, что как молодой специалист не буду претендовать на предоставление жилья по месту работы.
В моём старом советском паспорте так и осталась уникальный штамп с надписью «Прописан по БОР». Как в той песне: «Мой адрес не дом и не улица...". Должность на судах типа БМРТ (большой морозильный рыболовецкий траулер морозильщик) называлась – гидроакустик, электро-радионавигатор.
Почему я уехал именно на Камчатку? Я думаю, тогда это был своеобразный способ уйти от действительности. Для поколения шестидесятых и моего поколения уехать на Север, на Восток всё равно было, что уйти в монастырь. Культ романтика, бродяги, покорителя Сибири и Дальнего Востока тогда тщательно культивировался. Вся страна пела бардовские песни, люди ходили в турпоходы, путешествовали. Искали себя, искали страну, где не лгут, не подличают, не гоняются за дефицитом. Лучше всего эту неизъяснимую тягу к «настоящему» выразил Юрий Кукин:
Горы далекие, горы туманные, горы,
И улетающий, и умирающий снег.
Если вы знаете, где-то есть город, город,
Если вы помните, он не для всех, не для всех.
Странные люди заполнили весь этот город,
Мысли у них поперек и слова поперек.
И в разговорах они признают только споры,
И никуда не выходит оттуда дорог.
Вместо домов у людей в этом городе небо,
Руки любимых у них вместо квартир,
Я никогда в этом городе не был, не был,
Я все ищу и никак мне его не найти.
Я родился на маленьком хуторе и меня всё время тянуло увидеть: что там за горизонтом. Сегодня, на склоне своих лет, я силюсь понять: почему меня не интересовала тогда история моего рода, села, района, интереснейшая, как мне теперь стало известно, история и география моих родных палестин?
Тогда моим кумиром был замечательный писатель Олег Куваев. Все его лучшие вещи «Берег принцессы Люськи», «Розовая чайка», «Чудаки живут на Востоке», «Территория» – это гимн людям странствующих профессий, живущим на северо-восточных окраинах нашей державы. И, конечно, знаковым для того времени произведением стал роман Куваева «Правила бегства». В нём один из героев размышляет: «Во все века на Руси были убогие и неприкаянные. И во все века их тянуло в Сибирь. Здесь тебе дадут трояк вместо десяти копеек, здесь проще и легче прожить, были бы руки».
Руки у меня были. И я уходил из рейса в рейс на шесть месяцев то в Берингово, то в Охотское, то в Японское моря. Два раза по просьбе первого помощника капитана я исполнял роль комсорга судна. Но это не меняло моего отношения к власти и партии. Я видел, что членский билет КПСС был, по сути, пропуском в касту начальников. Без него тралмастер не мог стать старшим тралмастером, помощник капитана — старшим помощником, старпомом, механик — старшим механиком, «дедом» на языке моряков, и так далее. Меня такое утилитарное употребление высокой идеи, в которую я искренне верил, удручало и оскорбляло. Поэтому сам бы я никогда не стал бы вступать в «такую» партию... Впрочем, была и у меня минута колебаний и слабости в этом плане. Но об этом позже.
А сейчас поясню, что партию на рыболовецком судне представлял первый помощник капитан (на морском жаргоне «помпа»), который автоматически возглавлял и партийную организацию экипажа. С учётом того, что при высоком пае, кроме как на подвахтах при перегрузах и обработке рыбы, помпа не был задействован, и его должность скорее дискредитировала партию. По сути, на судне он был первым бездельником. Потому что его «идеологическая работа» не воспринималась всерьёз. Некоторые из них пытались «оживить» работу, читали лекции, выпускали стенгазету. Но большинство из них просто сладко бездельничали.
В апреле 1985 года в Охотском море на БМРТ «Тирасполь» мне попался именно такой помпа-сибарит. Заядлый картёжник он собрал свой «клуб» и «расписывал» очередную «пулю»... А я, в тот поздний вечер, задержавшись в радиорубке, увидел, как из факсимильного аппарата вместо привычного выпуска информационного вестника для рыбаков находящихся в экспедиции начал выходить одним сплошным текстом Доклад Генерального секретаря ЦК КПСС Михаила Сергеевича Горбачёва на апрельском пленуме...
На первых же строчках я задержался и прочёл весь доклад на одном дыхании. Влажный широкий белый лист белой бумаги, пропитанный специальным раствором, шёл со сбоями. Иногда проступавшие на нём буквы исчезали, превращались в сплошную тёмную полосу. Но я вдруг испытал необъяснимое волнение. В словах Горбачёва были не дежурные убаюкивающие заверения об очередных победах на пути построения нового общества, а искренне желание изменить курс... До сих пор помню ощущение прикосновения к большому событию, чувство причастности к тектоническому историческому сдвигу. Некий импульс из Кремля через тысячи километром и морских миль дошёл до меня и в один миг приобщил меня к истории. Я был уверен, что страна уже вступила в новый этап своего развития и на этом этапе я буду востребован не только в качестве гидроакустика…
Я стал писать, публиковаться в местных камчатских изданиях. Участвовал даже во всероссийском семинаре молодых литераторов в декабре 1987 года, который прошёл на Камчатке как раз во время договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности между СССР и США. Вели семинар «западник» Юрий Щекочихин и «почвенник» Эрнст Сафонов. Пробегающие между ними искры несогласия уже предвещали будущее идеологическое противостояние.
Не буду описывать все перипетии своей журналисткой судьбы. Моё «персональное дело» разбирали в Камчатском обкоме партии, я получал выговоры, пинки. Уже в Воронеже уволился после двух строгих выговоров из областной газеты, будучи депутатом первого, демократически избранного Воронежского городского Совета народных депутатов.
Кстати, первый раз приглашали меня в областную газету с условием, что я стану членом партии. Мне очень хотелось уйти из многотиражки, и я всерьёз стал колебаться в отношении своих принципов… Но слава Богу, тогда по норме на одного итээровца в парию на заводах принимали троих рабочих. Решение вопроса затянулось, а потом и 6-ю статью Конституции отменили. И в областную газету я пришёл уже по приглашению другого редактора и без всяких условий. После выговоров я ушёл в плотники, работал в артели на реставрации храма…
Продолжение следует
Tags: История сегодняProject: SuzhdeniaAuthor: Иванов С.
Книга "Мы всё ещё русские" здесь