На начальном этапе ВОВ государственные газеты и радиостанции не давали полной информации о происходящих событиях с целью не допустить алармистских настроений.
Объявление войны
Начало войны публично расценивалось, как вероломное и неожиданное нападение. Несмотря на то, что, что ранним утром германский посол официально объявил об этом. Данное событие власти предпочли не афишировать, как и аргументы нацистского руководства, послужившие основанием для начала боевых действий.
Захваченные города
Значительная часть населения скептически относилась к сводкам Информбюро, поскольку озвучиваемая им информация не соответствовала реальной обстановке и многие это понимали. Данные об отступлении и оставлении важных стратегических и населенных пунктов объявлялись с существенной задержкой во времени. Из скупых сводок с трудом можно было составить реальную картину происходящего. Так, за первые дни войны сообщалось о том, что врагу удалось занять ряд приграничных городов (Цехановец, Стоянув и Кальвария). Хотя одновременно с этим немцы заняли Брест, и данный факт был опубликован через сутки после сдачи города. В дальнейшем начинают упоминаться только «направления». В частности, после отступления регулярных частей из Минска и захвате города немецкими войсками, Информбюро сообщало об "успехах на минском направлении".
По такой же аналогии развивалась ситуация и с другими крупными городами СССР - Рига, Львов, Псков, Смоленск.
Масштабы боевых потерь
Реальные размеры потерь советской армии существенно занижались. Значительно преуменьшалось количество потерь авиации за первые сутки, после начала войны.
Ничего не было сказано об окружении и разгроме ключевых сил Западного фронта, что советская армия потеряла только на данном направлении за две недели свыше 300 000 бойцов и более 2000 единиц бронетехники. По итогам первых трех недель войны сообщалось о том, что совокупные потери в живой силе составили не больше 250 000 человек, хотя эта цифра на тот момент превысила миллион.
Репрессии против армейского руководства
В июле 1941 года были взяты под стражу и вскоре расстреляны несколько высших командиров: командующий Западным направлением генерал Павлов, глава штаба генерал Климовских, а также генералы Григорьев и Коробков. Изначально они обвинялись в измене.
Однако в последующем Сталин, опасаясь негативной реакции со стороны армейского руководства, пересмотрел формулировку приговора. Расстрел состоялся на основании обвинений в «бездействии и трусости». Публично о данном факте нигде не упоминалось.