Всего пара кликов и файл навсегда исчезнет из компьютера. Больше не придётся его запускать и ком не подкатит к горлу, и не захлестнет чувство вины. Юра не удалял его, потому что легко стирать видио с жесткого диска, а из жизни событий не выкинешь.
- Включай! – нетерпеливо потребовал детский голос. Юра повернулся, младшие брат и сестра уже принесли стулья и сидели рядышком, глядя на него. Саше уже одиннадцать, но он еще совсем ребенок.
- Включи, пожалуйста, - мягко попросила Верочка. Ей было пятнадцать, и она, конечно, все понимала, видя, как старший брат недовольно сжимает губы.
- Не годовщина, Вер, - заметил Юра, нажимая на Play, и поспешил выйти из комнаты. Он и так знал эту запись наизусть.
Юра заперся в ванной, взялся за холодные белые бока раковины. Тогда, восемь лет назад, все произошло из-за него. Они только переехали в новый дом и ему, двенадцатилетнему парню досталась отдельная комната. А младшие делили одну детскую на двоих. Мама надеялась, что вместе им не будет там страшно. Но каждую ночь новый дом оглашали испуганные вопли. Вот тогда-то черт и дернул Юру предложить: «Надо просто провести с ними всю ночь, они увидят, что ничего страшного там нет, и успокоятся».
Мама и папа решили поставить в детской камеру, но папа медлил: много денег шло на ремонт и у него была куча работы. В итоге мама одолжила у подруги штатив для блогеров, закрепила на нем свой телефон и сама решила провести ночь с детьми. Тем более что в ту ночь была гроза и дети все равно влезли бы в их с папой постель.
Юра открыл кран горячей воды. Холодная ему не помогала, только почти не переносимый для кожи жар прогонял мысли о том, что он сам бы мог посидеть в ту ночь с мелкими или хотя бы вместе с мамой. Ведь он это предложил. Это его вина.
Немного успокоившись, он вернулся в комнату. На экране темная комната время от времени оживала, озаряемая вспышками молний. Дети сидели, затаив дыхание, и было слышно, как порывы ветра налетают на дом, бьются в пластиковые окна, и даже можно было различить слабые звуки музыки, играющей в маминых наушниках.
Вспышка – и штатив упал на ковер. Юра вздрогнул, как будто смотрел это в первый раз, а не в миллионный. Мама подошла, чтоб поднять упавший штатив, ее розовые домашние тапочки заполнили экран. Из-за темноты в комнате они казались серыми, но Юра хорошо их помнил: пушистые тапочки в виде лап динозавра. Мама всем такие купила. У Юры были зеленые.
Еще одна вспышка заполнила экран белым цветом и все. Пустая комната, ворс ковра, звуки дождя и ветра. Пара секунд – помехи, а потом три часа пустой комнаты. Больше никаких розовых тапочек и звуков из наушников.
- Видел вспышку? – Саша повернулся к Юре. – Это был свет! Значит, у мамы все хорошо.
Юра грустно улыбнулся. Это была просто молния, дурачок.
- Я пойду, пройдусь, - сказал он. – Вы уроки делайте. Дальше там смотреть нечего.
Утром после той ночи, когда стало понятно, что мамы нигде нет, Юра пошел на кухню, готовить завтрак. Пока папа и мелкие носились по дому, он ходил, собирал разбросанные вещи, постелил постели. Он говорил, что мама вернется, но потом перестал, потому что Верочка, которую Юра водил в садик, стала бросаться к каждой женщине на улице, в надежде увидеть свою маму. И каждый раз, когда ему приходилось включать это видио, он чувствовал, как огромная тяжесть наваливается на него, впивается в спину сотнями тупых гвоздей.
Зачем постоянно возвращаться к тому, что нельзя изменить? Удалить это и все. Никогда его не смотреть. Прежде чем Юра закрыл за собой дверь, Вера попросила:
- Купи сметаны, я пельмени сварю.
А Саша сказал:
- Я посмотрю еще раз.