Вот не ожидала так не ожидала. Огромный тяжелый крест на толстенной цепи, ряса, густая борода и голубые глаза. В избушку Лелюшки вошел поп. Закряхтел, хотел перекреститься. Не стал. Сжал губы. Молчит.
Молчит и Лелюшка, что сказать, таких как она, эти, во имя крестов... гнали в леса, жгли в далеких землях, побивали каменьями. Но сейчас опасности не было. Было удивление.
"Будь здорова, хозяйка!" - тяжелым басом уронил вошедший. Наклонила голову Лелюшка, промолчала, ожидаючи продолжения. " Тут вот что... Дети малые. Много. Не могу один. Боятся. Женское слово нужно, доброе. Спасти надо. Во имя... " И замолчал. Глядит из под бровей, боль в глазах, а объяснить не может.
"Давай без чинов, чего уж, раз дети, раз спасать надо. Говори прямо. Меня боятся на надо. Не прокляну, ни тебя, ни твой род, не нужно это" Лелюшка вздохнула и дала невидимое позволение на снятие грозового накала в воздухе комнаты. Заклинания защиты отступили. Раскрылось сердце навстречу гостю. Приготовилось слушать.
" Приказ вышел, - с облегчением продолжил грузный мужчина, - ехать мне в дальние деревни прихода. Проповедовать, обучать слову божьему. Приехал раз, приехал другой... Тихо... Ходят, слушают, но нет веры в сердцах.
А давеча слух прошёл, пришла девка не девка, баба не баба, собрала ребятишек, сказки сказывает, антихристом пугает, райские кущи обещает. Знаю к чему это! От Бога православного отвратить хочет!!"
Голос гремел металлом, палец вознесся вверх, как на проповеди.
"Ты мне про бога-то вашего не сказывай, чай не прихожанка. Что от меня надо-то. В ваши распри встревать не стану! Мои боги о другом меня просили, когда людям служить посылали. Уходи! Не про вашего православного бога я здесь, и не про антихриста, и не про грозного древнего бога... " Лелюшка хотела засердиться, однако поп прервал ее.
"Стой, ведьма, не горячись. Не за Бога пришел толковать.... Слух ходит, увела та баба ребятишек в дальней деревне в скит... да и сожгла всех. До единого... Как сама жива осталась, не знамо никому, не сказывают. Так и тут она хочет смертоубийство божьим именем прикрываючись сотворить. Останови!! Помоги! Хри.. - и запнулся. - Дочку брата моего покойного она прельстила речами... если не отобью ее, не прощу себе... И Богу не прощу... ни православному, ни древнему, ни духам твоим... А без Бога - и мне нет жизни... Помоги, берегинюшка..." Шепотом закончил, слезы в глазах.
Долго молчала Лелюшка. С духами незримыми совет держала, травки жгла. Поп сидел тихо, покойно, крест спрятал в складках рясы. Ждал, молился.
"Прости ее, отец. Впусти в свое сердце каждую простую девку, каждого мужика. Как Бога твоего. Жену впусти в свое сердце, сына родного впусти. Всю свою паству нерадивую и главное, убивицу эту... Впусти в сердце. Дай место ей. Она по воле богов по земле ходит. Ищет отклик в сердцах. Находит только в детских и простить не может. Впусти ее в сердце, дай там прорасти садами райскими, в которые ты веришь... и отступит смерть... и дети тебя слушать начнут, и бога твоего через тебя услышат. Таков мой сказ. Другие ритуалы, окромя любви, здесь не сработают."
Еще тише стал поп... Будто осунулся с лица, захирел враз.
" Как же это... матушка, кого-то еще в сердце пустить, окромя Бога? Как же это? Не уразумею... Научи".
" Спроси у своего бога. Как это, впустить в сердце тех, кто убивает твоих близких. Твой бог знает об этом, он научит. Иди с миром... Больше тебе нельзя здесь со мной."
Закрыл поп глаза, откинулся к стене. Лицо исказилось, от непонятной боли... Пальцы легли на крест, на распятие того, кого принято называть Спасителем. И услышал.. Не умом, не сердцем... Духом услышал служитель храма, рассказ о том, как впустить в сердце всякого. Доброго и злого, больного и чистого. Светлым ликом вышел поп вон. Не простился.
Если бы могла, сотворила бы крест в воздухе, но про других богов Лелюшка. Поэтому просто улыбнулась вослед.
