Анхель Фирменный 55

- Всем занять боевые посты, - раздался голос из ее комм-панели.”

Анна предположила, что это не имеет в виду ее, так как она понятия не имела, что такое станция действий. Тревог больше не было, и голос из комм-панели не вернулся с более страшными заявлениями, но когда она очнулась от кошмара, то почувствовала себя бодрой и взволнованной. Она вылезла из своей койки, отправила короткое видеообращение Ноно и нами, а затем оделась.

В коридоре и лифтах было очень мало движения. Военные, которых она видела, выглядели напряженными, хотя, к ее облегчению, не особенно испуганными. Просто в курсе. Бдительный.

Поскольку идти было некуда, она зашла в офицерскую столовую и заказала стакан молока. Когда он прибыл, она была ошеломлена, обнаружив, что это было настоящее молоко, которое в какой-то момент вышло из коровы. Сколько ООН потратила на это гражданское “шоу собак и пони”?

Кроме них в столовой было еще несколько военных в офицерской форме и небольшая кучка гражданских подрядчиков, которые пили кофе и разваливались на сиденьях, как рабочие посреди ночи. Дюжина металлических столов была привинчена к полу с магнитными стульями по бокам. Настенные дисплеи прокручивали информацию для офицеров корабля, все это было тарабарщиной для нее. В камбуз выходил ряд прорезей, пропуская тарелки с едой, звуки промышленных посудомоечных машин и запах моющего средства для пола. Это было как сидеть слишком близко к кухне в очень, очень чистом ресторане.

Анна медленно пила молоко, наслаждаясь его богатой консистенцией и нелепой роскошью. На чьем-то ручном терминале прозвенел звонок, и двое гражданских рабочих встали и ушли. Одна осталась, красивая, но с грустным лицом женщина, которая смотрела на терминал на столе пустым, тысячеярдовым взглядом.

- Простите, мэм, - произнес голос позади нее, почти заставив Анну вскочить со стула. В поле ее зрения появился молодой человек в форме морского офицера и неловко указал на стул рядом с ней. - Не возражаешь, если я присяду?”

Анна достаточно пришла в себя, чтобы улыбнуться ему, и он принял это как согласие, чопорно свернувшись на сиденье. Он был очень высок для землянина, с короткими светлыми волосами, широкими плечами и узкой талией, как у всех молодых офицеров, независимо от пола.

Анна потянулась через стол, чтобы пожать ему руку, и сказала:”

- Крис Уильямс, - ответил молодой офицер, коротко, но твердо пожимая ей руку. “Да, мэм, я знаю, кто вы.”

- А ты знаешь?”

- Да, мэм. Мои люди в Миннесоте-методисты, они уходят так далеко, как мы можем их проследить. Когда я увидел тебя в списке гражданских, я постарался запомнить это имя.”

Анна кивнула и отхлебнула молока. Если мальчик выбрал ее, потому что она была служителем его веры, то он хотел поговорить с ней как с членом собрания. Она мысленно переключилась на роль пастора Анны и сказала:“что я могу для тебя сделать, Крис?”

- Мне нравится ваш акцент, мэм, - ответил Крис. Ему нужно было время, чтобы привыкнуть к тому, о чем он говорил с ней, поэтому Анна дала ему это.

- Я выросла в Москве, - ответила она. - Хотя после двух лет на Европе я уже почти могу делать Белтер, са-са?”

Крис рассмеялся, напряжение немного спало с его лица.- Это неплохо, мэм. Но вы заставляете этих парней двигаться на полной скорости, я не могу понять ни слова из того, что говорят скинни.”

Анна предпочла проигнорировать это замечание.- Пожалуйста, не надо больше, мэм.- Я чувствую себя на сто лет старше. Анна, пожалуйста, или пастор Анна, если нужно.”

- Хорошо, - сказал Крис. - Пастор Анна.”

Они сидели вместе в дружеском молчании в течение нескольких минут, пока Анна наблюдала, как Крис работает над тем, что ему нужно было сказать.

“Ты же слышал сигнал тревоги, да?- наконец сказал он. - Держу пари, что это разбудило тебя.”

- Именно поэтому я здесь, - ответила Анна.

“Да. Боевые посты. Это из—за тряпок-я имею в виду, марсиан, вы знаете.”

- Марсиане? Анна поймала себя на том, что ей хочется выпить еще один стакан восхитительного молока, но подумала, что это может отвлечь Криса, поэтому не помахала официанту.

“Мы сейчас в зоне досягаемости их флота, - сказал он. - Значит, мы идем по тревоге. Мы больше не можем делить небо с пыльниками без предупреждения.