Двое влюблённых прощались под фонарем — личный островок света, маленькая вселенная на двоих, щеки девушки разрумянились от смущения: парень целовал страстно, сердца стучали быстрее от страха быть замеченными.
— Всё, Вань, домой мне пора, отец ругаться будет, — она заглянула в глаза раззадоренному поцелуями парню. — Завтра ночью я для тебя знак оставлю: увидишь в моем окне герань, значит уснули все, и я тебя жду, ты к дверям подходи — впущу.
Сима терпеть не могла цветы, но что не сделаешь ради любви: следующей ночью она поставила горшок с геранью у себя в комнате, ждала, когда знакомая фигура промелькнет в свете уличного фонаря.
Они стояли в темноте коридора и целовались, вдруг резко включился свет, а следом громкий стук бодогом по полу.
— Ишь, что удумал, обрюхатишь мне девку раньше срока, тебя со дня на день в армию заберут, а я тут, что один должен всю ораву тянуть?! — Николай Степаныч гневно размахивал бадожкой.
— Дядь Коль, вы ж меня знаете: я хоть завтра — жениться, — Иван улыбнулся и попятился к выходу.
— Иди уже, хоть завтра он! — хмыкнул в усы Николай Степаныч.
Завтра началась война.
***
До последнего дня своей жизни Серафима Николаевна ставила горшок с геранью на подоконник своей спальни, в надежде увидеть знакомый силуэт в свете уличного фонаря.
