Периодически можно встретить высказывания об утерянных достояниях, являющихся культурной и исторической ценностью. Будь то снесённая изба или изуродованный фасад, это всё равно станет известно общественности. Несомненно, подобная политика по отношению к культурному наследию не обходится без наблюдения государства, а если подробнее – полному равнодушию.
Говорят, чтобы что-то начать ценить, то надо это сначала потерять. Возможно, люди начнут задумываться о том, почему за окном отвратный вид и что с этим делать.
Вот вы знали, что главный исторический памятник страны, он же Московский Кремль, не приведён должным образом в архитектурный порядок? Помимо мавзолея Ленина и некрополя его сопартийцам у стен в Кремле находится Государственный Кремлёвский дворец, вставший бетонным и неуместным модерном на месте Старого здания Оружейной палаты, и пустырь с недавно снесённым 14-корпусом, ради которого были уничтожены изящные Малый Николаевский дворец, Чудов и Вознесенские монастыри. Данное варварство наглядный пример того, что может быть, если дать волю тиранам, ибо фактически был снесён исторический квартал внутри стен самого известного памятника русской культуры.
Негодуя от такого положения, вы скажете, что это ужасно, и будете правы. Однако данная статья написана не для того, чтобы вогнать читателя в отчаяние и гнев, а рассказать об одном небольшом европейском городке, который, пережив фактическую смерть, смог возродиться из руин и вернуть статус столицы.
Некоторые догадались, что речь пойдёт о Варшаве. Город немного младше Москвы, ныне носящий статус столицы Польши. Сложно поверить, что место, десятилетия назад лежавшее в настоящих руинах, имеет достаточно неплохой облик «старого города» и центральных улиц.
Во время Второй Мировой войны роль Польши была достаточно трагична. Являясь буферной зоной между Германией и СССР, она была в дальнейшем съедена этими государствами, в чьих желудочных соках тоталитаризма переваривались люди и история.
Варшава сразу же приняла на себя удар. Небольшие ссадины оставляли бомбы, периодически падавшие на дома. Вскоре внутри города образовалась своеобразная тюрьма – Варшавское гетто. Тысячи евреев и поляков, ютившихся в стенах гетто под надзором Юденрата. В подобной среде шла своя жизнь, автономная от мира.
Ничто не длится вечно, и вакуум гетто должен был лопнуть. 19 апреля 1943 года была начата зачистка. Встретив яростный отпор, СС под командованием Штропа перешло к другой тактике. Так как повстанцы занимали новые здания и имели подземные ходы, опоясывающие районы, то солдаты Охранных Отрядов начали уничтожение гетто как части города. Были разрушены и сожжены почти все дома, оставлены лишь военные объекты и тюрьма Павяк. И хотя восстание было подавлено, всё же происходили вылазки против оккупантов. Остальное же население было депортировано в лагерь «Треблинка».
1 августа 1944 года польская повстанческая армия Крайова организовала восстание в немецком тылу. В ходе ожесточённых боёв армия была разгромлена, а город окончательно превратился в груду камней. Есть версия, что Сталин отказался от наступления, ибо не хотел помогать не лояльной к коммунистам армии Крайова.
После войны мнения разделились. Хотели оставить руины города как памятник о ужасах войны и перенести столицу в Краков или Лодзь. Однако просто так это оставлять не стали. Восстановлением занялись с особым усердием. Но не могло не случиться конфликта между сторонниками исторического облика и модернистами. К счастью, центр не был так сильно испорчен бетонными коробками. Для восстановления предпринимался комплекс мер: составление плана города с расположением построек, разбор завалов, просеивание завалов для поиска кусков фасадов, составление планов домов с точностью, включая взятие фотографий и картин за образец. Некоторые относительно новые, но не представляющие архитектурной ценности дома были разобраны для материала. Сбором средств на отстаивание занимался Общественный фонд восстановления столицы. Уже, приблизительно лет через 6, город зализал раны войны и был готов начать новую жизнь со старым обликом.
Какие выводы можно сделать? В условиях, угрожающих культурному наследию, можно всегда дать отпор, даже тогда, когда от него остались лишь руины. Можно сжечь оригинальный листок с песней, но она не умрёт и будет жить тысячи лет, и петь её будут миллионы.