1969 год. Совсем недавно вышел «Бонни и Клайд», чуть-чуть осталось до «Экзорциста» и «Крестного отца» – а значит «старому доброму Голливуду» пришел конец. Кинозвезда Рик Далтон (Леонардо Ди Каприо) чувствует ветер перемен, но не уверен в том, куда он его занесет. У его дублера, по совместительству – шофера и лучшего друга, Клиффа Бута (Брэд Питт) жизненная ситуация и того хуже: по слухам, он убил свою жену, так что приходится ему прозябать без нормальной работы в трейлере где-то на заброшенном пустыре. Одновременно с этим ослепительная молодая блондинка Шэрон Тейт радуется жизни, танцует на вечеринках и смотрит фильм со своим участием. Совсем немного осталось времени до того, как её жестоко убьют в собственном доме члены «семейки Мэнсона».
Смерть Шэрон Тейт – не спойлер (ни в каком из возможных смыслов). Трагедия, произошедшая в доме на Сьело Драйв в Бенедикт-Кэньон, стала для американского общества водоразделом, сняла с глаз розовую пелену. Тот редкий случай, когда не было бы преувеличением сказать, что раньше трава была зеленее. Для Тарантино это вдвойне правда – ведь тогда он был совсем ребёнком и мир казался проще и солнечнее. Этому ощущению и предчувствию скорой трагедии и посвящён «Однажды в Голливуде».
Эпическое название в свою очередь отсылает не столько к Серджио Леоне, сколько к сказкам. Тарантиновский Голливуд – город-сказка, город-мечта, имеющий к реальности весьма непрямое отношение хотя бы потому, что реальный Голливуд – не город, а район, пусть и планетарного масштаба (если смотреть с социологической точки зрения). При этом тарантиновский Голливуд – не декорация для его излюбленных криминальных перипетий. Напротив, сюжет размыт настолько, что фильм легко обвинить в рыхлости: например, длинный кусок посередине, посвященный тому, как Далтон играет усатого злодея в вестерне вроде бы легко можно выкинуть из фильма за ненадобностью. Но без него он потерял бы львиную долю своего очарования: не было бы понятно, зачем в принципе переживать за героя Ди Каприо. В рамках этого изумительного мини-фильма Рик Далтон, стремительно теряющая голливудский вес кинозвезда, проходит короткий, но значительный путь от бездн самого жуткого отчаяния до величественного перерождения: картонный усатый злодей напитывается кровью настолько густой, что на мгновение ты забываешь, что смотришь фильм в фильме. Удивительно, какой актерский вес набрал Ди Каприо – вчерашний сладенький красавчик, большой актер сейчас.
Несмотря на то, что рекламная кампания фильма особо напирала на звездный дуэт Ди Каприо и Брэда Питта, совместных сцен у них немного. Питтовский Клифф, одинокий интроверт, большую часть фильма проводит в личном квесте по меняющемуся Голливуду. Роль Питта намного легче, чем у его коллеги, но зрительская любовь на его стороне. А все потому, что он играет олдскульного голливудского героя, прямолинейного, крутого, обаятельного – и одновременно очень неустроенного (закономерно, что именно он первым распознаёт зло). Персонаж Ди Каприо забавно контрастирует на фоне: играет бесстрашных героев – и мучительно комплексует, заливаясь горючими слезами и горячительными напитками.
После просмотра понимаешь, что тебе хотелось бы затусить с этими чуваками. А все из-за того, что Тарантино, кажется, впервые в карьере интереснее не выписывать сюжет, а организовывать свой личный булькающий микрокосм. Знаете, это ощущение от сериалов, наподобие “Безумцев”: вроде бы ничего интересного не происходит, но тебе хочется возвращаться обратно? Так вот, Тарантино добивается его в формате кино. Даже при том, что я далек от ностальгии об эпохе, сцены из фильма не раз и не два беспричинно прокручивались в моей голове. Причем не только грандиозный финал, но и более спокойные и лиричные моменты.
Один из них даже связан с Шэрон Тейт (сцена в кинотеатре) – её самой, увы, не так много. С точки зрения феминистской оптики такой расклад дел, мягко говоря, должен вызывать вопросы (и вызывает): Тейт-человек почти не интересует Тарантино, ведь Марго Робби мало говорит и все больше улыбается, танцует и демонстрирует пяточки (куда ж без этого). Если Далтон и Бут – полнокровные, живые герои, то героиня Шэрон Тейт – аллегория солнечного и беспечного Голливуда. Помимо символического, её присутствие означает интригу: должна пролиться кровь.
Возможно, фильм разочарует не только феминисток, но многих фанатов Тарантино. Помимо того, что «Однажды в Голливуде» обращается ко времени и событиям, далеким от нас, чуждой, нетарантиновской кажется сама интонация. Для многих зрителей фильм Квентина – это в первую очередь залихватская черная комедия, щедро залитая искусственной кровью, ценная своей способностью выдернуть ковер из под ног в самом неожиданном месте. «Однажды…» – это все еще комедия (и местами уморительно смешная), но на этот раз с несвойственной прежним работам Тарантино примесью светлой меланхолии и нежности к своим героям. Элегический и спокойный тон фильма может оставить фаната Тарантино с холодным носом. Равновесие теряешь только в самом финале – правда, на этот раз грандиознейшем.
Тарантино часто называют Демиургом, творящим собственную вселенную. Реальность кусается – но он не стесняется щелкать её по носу, исправляя на нужный манер. И это несмотря на то, что мировоззрение Тарантино – традиционно-христианское. Ведь именно поэтому в его фильмах, несмотря на весь их внешний цинизм, зло всегда получает по заслугам. И выходит, что не Тарантино – Бог, а это через него течет воля Божья. Такой взгляд на мир совершенно не созвучен трагедии с Шэрон Тейт; в случившемся до сих ощущается что-то фундаментально-неправильное, какой-то масштабный сбой программы: иначе как можно было так жестоко убить беременную женщину и с улыбкой раздавать интервью направо-налево.
И в финале фильм наконец обретает эпическое звучание, достойное своего названия. Неудачливые доходяги вдруг приобретают размах былинных героев, своими руками меняющими вселенский расклад. Тарантино не впервой исправлять выбоины истории: еще в «Бесславных ублюдках» он дал евреям возможность поквитаться с Гитлером. Но китчевая атмосфера «гитлер-капута» не давала такому решению стать чем-то большим, чем обыкновенный прикол. В «Однажды в Голливуде» Тарантино выводит этот прием на принципиально новый для себя уровень, добиваясь совмещения сразу двух противоположных эмоций. С одной стороны бесконечно тепло становится от мысли, что теперь у нас есть альтернативная реальность, в которой все немного проще и счастливее. С другой стороны – наблюдать за ней мы можем только по другую сторону экрана.