Слушать музыку 90-х – извращённое удовольствие, сродни расчёсыванию гнойной раны. Дело здесь не сколько даже в безнадёжной «плохости» этой музыки, сколько в присасывании к памяти об одновременно худшим и лучшим годам своей жизни, дешёвая сентиментальность и жалость к себе, от которой давно следовало бы избавиться. Но нет, стоит чуть взгрустнуть, рука тянется к плееру, а там: «Не плачь, ещё одна осталась ночь у нас с тобой»… и скупая слеза ползёт сама собой, щекоча небритую щёку.
Я уже писал как-то о том, что если на одну чашу весов безнадёжности бросить все альбомы Katanonia, EverEve, Paradise lost и даже докинув самые отчаянные завывания Тома Йорка, их всех перевесит один альбом Тани Булановой «Измена». Потому что страдания упитанных парней из Швеции или Англии не выглядят до конца убедительными, а вот петь от лица российской матери-одиночки – это разверзать подлинную панораму ада.
И бешеная популярность именно этой булановской ипостаси на постсоветском пространстве – случай уникальный. Тот же трагический Radiohead не имеет такой массовой народной любви, а скажем, также известные преимущественно балладами Scorpions, всё же не настолько горьки. Несчастная, брошенная, смиренная русская женщина, выживающая среди подонков, среди нищеты, с маленьким ребёнком на руках – этот образ столь близок сердцу, падкому на всё жалостливое и слезливое, что Буланова до сих пор жива в нашей памяти как исполнительница колыбельной, не способная сдержать чувств на сцене.
Первая её пластинка – «25 гвоздик» - почти детская, наивная поп-музыка, не снискавшая особого успеха, но уже через год появляется «Не плачь» - трагическая баллада в духе кондового хард-рока 70-х. Всё в точку – 3 клавишных аккорда, простенький текст о скором расставании, и, конечно, голос. В нём больше истории, чем в тексте (и это работает в каждой песне) – перед нами юная, но успевшая хлебнуть и греха и обиды, женщина, на фоне почти пассивного спутника, готовая при необходимости и простить и отомстить самим фактом своей дальнейшей, внешне равнодушной к прошлому, жизни.
Конечно, её репертуар в то время добивался и типичным для начала 90-х поп-трэшем, и просто разного качества эстрадными песнями, но через какое-то время Буланова достигла цельности образа именно за счёт грустных и проникновенных песен.
За следующие три года лирическая героиня Булановой значительно выросла и обзавелась биографией. Приквелом к её трагическим любовным переживаниям стала любовь к мужу сестры («Старшая сестра»), потом новые романы, оканчивающиеся то изменой со стороны мужчины («Измена»), то трагическим расставанием («Как жаль», «Только ты»), то статусом матери-одиночки («Колыбельная»), наконец, гибелью в автомобильной аварии («Последний дождь»). Последняя песня, просто потрясла меня в юные годы – не думаю, что в нашей попсе есть другая композиция, исполненная от лица призрака, девушки, спешившей к возлюбленному в надежде помириться и начать новую жизнь, и погибшей по дороге. В песне «Синее море» перед нами практически гриновская история – одна из самых пронзительных в карьере Булановой.
Ещё большего отчаяния героине добавляют её попытки храбриться – исполненные дрожащим, едва не переходящим на всхлип голосом, строки о том, что она всё переживёт, не покажет виду, не предаст память о любви, пока её бывший спутник будет жить весело и безмятежно – вот что делает этот образ цельным и правдивым («Как бы не так», «Я тебе не прощу»).
Голосу Булановой нельзя не верить – несмотря на убедительные вокальные данные, Буланова никогда не теряет интонации слабой, но гибкой, а потому не убиваемой женщины. Её чуть неправильное произношение, редкие «пугачёвские» низкие вздохи, фирменное «раненое» вибрато – всё это делает её уникальную вокальную манеру узнаваемой и запоминающейся.
На тему её излишней трагичности много шутили («Танюшу я послушал разик, и наплакал целый тазик»), но это был нервный смех, защитная реакция от той невыносимой искренности, которую она демонстрировала. Это не бесстыдное попрошайничество в стиле «Ласкового мая», на которое падок наш народ, а подлинно мрачное, «готическое» мироощущение, пусть и конвертируемое в коммерческий успех. За несколько лет, Буланова, которой тогда только исполнилось двадцать, стала символом эпохи, и утешением для нескольких поколений российских женщин.
То, что она продолжала оставаться популярной после смены имиджа на более позитивный, отнюдь не случайность, но сработало здесь не то, что новый образ также пришёлся по душе слушателям, а тот оглушительный контраст между плачущей «брошенкой» и королевой дискотек, преображение, произошедшее в течение буквально года. Именно сама перемена вызывала пристальное внимание, и все (и я в их числе) ещё трепетнее вслушивались в танюшин голос, который нет-нет, да и вздрогнет вдруг, как в былые времена. Значит, это она, всё та же, многострадальная русская женщина, но у неё всё получилось: преодолела, забыла, зализала раны и взлетела. Когда-то бросивший её мужчина теперь спивается и отращивает брюхо, а она радует нас хитами.
Это не последняя метаморфоза в карьере Булановой: однажды она решила стать «русской» Кортни Лав и записала альбом «Стая» — порыв был понятен, но особого успеха не имел. Тогда она изменилась вновь — появился убертанцевальный проект с DJ-ем Цветковым, вновь вознёсший её на вершины чартов. Но несмотря на продолжительную, по отечественным меркам, карьеру, и ряд удивительных перемен в имидже, её до сих пор помнят по тем первым, плаксивым песням.
Сегодня, когда молодое поколение пристально оглядывается назад, именно Буланова, наряду с Данилой Багровым и жевачкой "Турбо", олицетворяет для нашего общества 90-е. Её песни в числе первых звучат во всех фильмах об этой эпохе, её песни орут во дворах пьяные школьницы, её помнят и любят.
Нельзя не любить Буланову. Она простая русская женщина: слушает Раммштайн и Роллинг Стоунс, записывает гимн «Зенита» для любимого мужа, получает премии «Шансон года» и вроде бы с иронией относиться к своему наследию. Но между тем, Татьяна — единственная российская певица, чьё творчество являет собой спасительный урок жизни, вдохновляющий пример любви, верности и стойкости. Спасибо ей за это…