Агата Добрая 30

Центр комнаты выглядел почти как кабинет врача,с двумя металлическими смотровыми столами. Возле каждой ванной комнаты стояло кресло, больше похожее на стоматологическое. Все они были в кандалах. Все они были заняты телами. Два дополнительных тела были привязаны к прочным стульям, которые соответствовали тем, что я видел наверху вокруг обеденного стола. Это означало, что где-то здесь было еще одно тело.

Я неохотно подошел к телам. Им потребовалось очень много времени, чтобы умереть. Несколько дней, подумал я, хотя никогда не пытал кого-то до смерти, я не мог быть уверен. Может быть, недели. Люди с кухни были в лучшей форме, чем те, что были здесь. Я тщательно обыскал каждое тело носом и глазами.

Пол был цементный со сливом. Убийцы не потрудились воспользоваться мойкой высокого давления, чтобы убрать за собой, так что я мог видеть, что пол был залит так, что жидкости, как правило, текут в канализацию без принуждения. Сточные воды из тел превратились в потоки, идущие от их источника к стоку.

Но семья Елизаветы была не единственным трупом в подвале; остальные просто не были людьми. В клетках вдоль двух длинных стен лежали мертвые птицы—в основном Голуби, голуби и куры, но там были африканский серый попугай, Золотой Орел и несколько попугаев. Рядом с подсобным помещением стояли клетки с мертвыми рептилиями и амфибиями.

На стене напротив раковины стояли клетки с мертвыми мелкими млекопитающими. На верхних полках были мыши и крысы. Остальные были котятами и щенками.

Котята и щенки замучены до смерти. Если бы я был в своем человеческом теле, я бы заплакал. Я не извинялся за то, что их смерть беспокоила меня больше, чем смерть семьи Елизаветы. Эти животные были невинны, и я не хотел говорить этого о ком-либо еще, кто умер здесь.

Там не было мух, хотя запах гнили был невероятным. Я должен был предположить, что что—то удерживало насекомых, и, вероятно, не зловоние—физическое и духовное-пронизывало комнату. Некоторые из запахов были гнилостными, но большая их часть была вонью черной магии. Может быть, запах черной магии отпугивает мух. Или, может быть, магия, которая убила семью Елизаветы, также убила всех насекомых.

Я начал делать свою работу, чтобы оставить маленьких мертвых существ и искать по углам пропавшего мертвого тела, когда движение привлекло мое внимание. Я тявкнула на Шервуда, который сосредоточенно расхаживал у раковины. Я не чувствовала его запаха, но его кожа была покрыта потом. Он остановился и подошел ко мне.

Не говоря ни слова, он открыл клетку, на которую я указала, и мягкими руками вытащил из нее тело наполовину выросшего оранжевого полосатого котенка.

-Мы пропустили это,-сказал он, вытаскивая черно-белое тело из клетки. Как и полосатый, он был где-то между котенком и кошкой.

Котенок дернулся и попытался отодвинуться от него.- Бедняжка, - пробормотал он. - Тише, ты в безопасности.”

Он снял рубашку и завернул в нее кота, осторожно обездвижив его. Он поставил кошку на пол рядом с клеткой.

Он быстро и полностью проверил остальные клетки, но черно-белый котенок был единственным выжившим. Он взял свою рубашку с котенком и осмотрел животное более тщательно, пока оно слабо сопротивлялось.

Глаза Шервуда были совершенно человеческими и полными эмоций, когда он встретил мой взгляд. - Не хватает глаза, - вот и все, что он сказал.

У тебя не хватало ноги, подумал я. Может, это и хорошо, что я не могу говорить в своей койотьей форме.

Я нежно лизнул мордочку котенка. На вкус он был таким же отвратительным, как и весь подвал. Но прикосновение моего языка, казалось, успокоило его больше, чем голос оборотня.

Кошки не любят оборотней. Единственное исключение, которое я когда-либо видел, это моя собственная кошка, Медея. Я догадался, что мы собирались посмотреть, сможем ли мы заставить этого согреться к нам.

- Ты достаточно насмотрелся?- спросил он.

Я направилась к ближайшей, как мне показалось, ванной, и он встал между мной и ней.“Нет. Ты же не хочешь идти в морозилку. Есть некоторые вещи, которые вам не нужно видеть. Мы должны идти.”

Я многозначительно посмотрела на мертвые тела, царапая пол по одному телу, которое я могла видеть.