Агата Добрая 29

Члены Елизаветинской семьи—я узнал каждого из них, хотя и не знал их имен-пропали без вести. В основном пальцы рук, ушей, пальцев ног—живучие ампутации. У женщины не хватало носа.

Все они были в брюках, а на женщине была свободная расстегнутая рубашка—ни обуви, ни носков. Одежда была грязной и пахла кровью и другими вещами. Некоторые из них были вызваны обычными последствиями смерти, но некоторые были старше. Елизавета никогда бы не потерпела неряшливости в своей семье, поэтому кто бы ни держал их, он не разрешал им мыться или переодеваться.

Тело женщины было сложено над миской со взбитым яйцом, которое было свежим пару часов назад. Когда я дошел до этого, я внимательно осмотрел комнату и где были тела. В тостере лежал тост, а рядом на большой тарелке лежало несколько ломтиков. Плита была выключена, но на ней стояла сковородка. На прилавке рядом с плитой лежал пакет с беконом—нераспечатанный, вот почему я не учуяла его раньше.

Эти люди были замучены-и некоторые из ран были очень свежими. Судя по состоянию кухни, все трое как раз готовили завтрак. Кто мучается, а потом решает приготовить еду? Ведьмы, очевидно. Странный. Еще более странным было то, что они умерли очень быстро и все в одно и то же время.

Я осмотрел каждого из них, обнюхивая их тела. Потом я прошел через саму кухню, кладовую и все такое. В соседней комнате, какой-то мастерской, лежали еще четыре трупа.

Ни с одним из этих людей не было ничего плохого, никаких новых или старых ран. Казалось, они упали там, где стояли. Я узнал только девочку-подростка. Ее звали Милица. Она ходила в школу с моей падчерицей Джесси, хотя Милица была на пару лет младше. Джесси иногда подвозил ее домой из школы, хотя и не в последнее время.

Джесси по секрету сказала мне, что Милица ее пугает. Я велел Джесси сказать Милице, чтобы она нашла другую машину. Думаю, Джесси был более вежлив.

- Здесь четырнадцать трупов, - бесстрастно сказал Шервуд, пока я осматривал комнату. - Адам описал их Елизавете, и она опознала их. Выживших нет. Остановись здесь, не открывай этот шкаф. На двери есть знак. Я не знаю, что он будет делать, но я сомневаюсь, что это что-то хорошее.”

Я остановился. Я не чувствовала ничего, кроме магического остатка, который пропитал все в комнате. Он был силен внутри шкафа, перед которым я стоял, но не сильнее, чем в других местах. Очевидно, Шервуд разбирался в магии лучше меня. Мне это показалось очень интересным.

Шервуд молчал, пока я не двинулась дальше.

Он подхватил односторонний разговор так же легко, как если бы никогда не останавливался. - Кто бы это ни сделал, он уничтожил людей Елизаветы. Елизавета думает, что это был, вероятно, другой шабаш, пытающийся захватить ее территорию, пока она находится в Европе. Она будет здесь, как только сможет.”

На первом этаже больше не было тел, хотя я заметил, что в столовой не хватало двух стульев. Затем я поднялся наверх, чтобы обыскать шесть спален и три ванные комнаты. Я нашел много интересного, но больше никаких тел не было.

Поэтому я был готов найти остальных семерых в подвале. Или, по крайней мере, я знал, что в подвале будет семь мертвых людей, большинство из которых я, вероятно, встречал в то или иное время. "Готов", наверное, было слишком сильным словом. Не знаю, как бы я подготовился к тому, что увидел.

Я видел ужасные вещи, которые преследуют меня во сне. Но подвал Елизаветы был одним из худших.

Подвал представлял собой одну большую комнату, примерно сорок на двадцать пять футов, с девятифутовым потолком и двумя дверями, которые, как я предположил, были ванными комнатами в противоположных углах. Как и этаж над ним, подвал был хорошо освещен-хотя и с дневными лампочками в светодиодных светильниках, а не с окнами.

В одном конце комнаты была установлена большая раковина, а рядом с ней-мойка высокого давления, которую я использую для чистки автомобилей. Все остальные стены были покрыты металлическими стеллажами с клетками разного размера.