Авксентий Мудрый 29

Главный конструктор гадал, что будет без собак, если Надя просто уйдет.

Но нет, она вернется. Эта странная женщина, которую он практически растил с детства. Он старался не признаваться в том облегчении, которое испытал, когда это была ее сестра, а не она, но…

Нет-нет. Все космонавты были похожи на его детей. Он признался себе, обычно только в кромешной тьме ночи, что он меньше заботился о выживших Близнецах. Он провел с ними ограниченное время, оставив их минимальную подготовку Мишину и Бушуеву. Выжившие Близнецы не пожертвовали собой ради этого дела. Но он не мог их винить. Все они были жертвами преступлений самого главного конструктора. В самые честные моменты он понимал, что удерживает его от общения с близнецами, хотя и не всегда мог в этом признаться. Они были живыми напоминаниями о его неудачах.

Вот что теперь удерживало его с дорогой Надей, той Надей, которая выжила. Ему не хватало веры в собственные силы.Вера, подумал он. Он стиснул искусственные зубы. Любой запас веры, которым он когда-то обладал, сгнил прямо из него. Много лет назад, когда ракетостроение было всего лишь развлечением, надеждой и в конечном счете падением. Вера была старой концепцией, во всяком случае.

Главный конструктор вышел из кабинета и увидел в коридоре не Надю, а Георгия, тащившего диван. Молодой космонавт громко поприветствовал главного конструктора и вернулся к своей работе.

- Тебе нужна помощь?- спросил главный конструктор.

Георгий сделал паузу в своих усилиях.- Я справлюсь, сэр. Я могу вам чем-нибудь помочь? Ты выглядишь обеспокоенным.”

Главный конструктор улыбнулся. Кроме другой Нади, Георгий был единственным, кто замечал его настроение. По крайней мере, более тонкие из них.

- Нет, Джордж, я в порядке. Или я когда-нибудь буду.”

Георгий весело отсалютовал.“Я обещаю, что сегодня будет хороший день, сэр. Увидимся на вечеринке.”

Он присел на корточки, ухватился за подлокотник дивана и попятился назад, волоча за собой диван. Он пел на ходу песню“Калинка".Маленькая красная ягода, красная ягода, моя красная ягода!В саду ягода, моя красная ягода!Ах, под сосной, зеленой игольчатой сосной, я лег спать, раскачиваясь и раскачиваясь, раскачиваясь и раскачиваясь, я лег спать.• • •

Георгий суетился из комнаты в комнату по всему общежитию, развешивая самодельные украшения на открытых трубах, которые тянулись вдоль потолков. Что касается лент, то он спас их от старых ремней безопасности, которые когда-то использовались для имитации невесомости, прежде чем Марс во время второй миссии сказал инженерам, что болтаться на проводах совсем не то же самое, что быть невесомым. Георгий позаимствовал из центрифуги желтые ремни безопасности и разорвал на полоски кусок серебряной изоляции, который главный конструктор не решился назвать ему стоимостью в тысячи рублей. Георгий разрезал старый советский флаг, обветренный и выцветший от малинового до розового. После того, как он закончил украшать, только белые салфетки остались в комиссариате, любимые синие украдены, нарезаны и подвешены к раме вокруг парадных дверей.

Персонал прибыл в столовую только для того, чтобы обнаружить, что обед не был подготовлен. Помимо того, что Георгий забрал салфетки, он отправил поваров домой, чтобы заявить, что кухня принадлежит ему. Он приготовил десятки кусков пряников в Тульском стиле, некоторые из которых были наполнены вареньем, а другие сгущенкой. Любой голодный инженер, который хватался за одну из них, был встречен на костяшках пальцев тыльной стороной ложки Георгия.А потом, сказал он, отправил их в кладовую за хлебом и всем, что они смогут съесть вместе с ним.

В общей комнате он поставил на каждый стол по несколько бутылок водки из тайника Марса. Георгий не видел Марса уже несколько дней, так что водка была технически украдена, но Георгий заплатит за нее и извинится. Никто никогда не злился на него долго. Каждый стакан, который он мог найти во всем Звездном городе, окружал бутылки с водкой, как будто каждый стол был огромным Хрустальным дворцом с вавилонским шпилем посередине. Он налил себе два глотка и поднес стакан ко рту, выплеснув жидкость прямо в горло.