Феофилакт Серьезный 164

- На самом деле у меня в руке был молоток, и я намеревался спуститься по этим ступеням и разбить каждую бутылку. И тут мне пришла в голову идея получше.”

Дарвин поспешно спустился в подвал и понес наверх "Дом Периньон". Он вышел на улицу и один за другим раздал их удивленным прохожим. Каждому он сказал: "на грядущие дни.”

В следующие три часа он раздал весь свой инвентарь. Не было никакой спешки со стороны лондонцев, никакой толпы с протянутыми вперед цепкими руками. Каждый взял по бутылке, кивнул в знак благодарности и пошел дальше. Я говорил с несколькими получателями щедрости Дарвина. Бутылки оказались необходимыми восстановителями в ближайшие дни.

Мать Элизабет Стенхоуп, Беатрис, трудилась над свадьбой дочери в течение шести месяцев. Приближался радостный день, и вермахт тоже. Беатрис боялась, что на празднике не будет никого из сотни приглашенных гостей. Она не могла винить их за это. Она тоже испытывала искушение бежать перед захватчиками, которые высадились за два дня до запланированного события.

Свадьба должна была состояться в старой церкви Челси, часть которой была построена еще до норманнских времен. Неф, башня, алтарь и часовни были добавлены на протяжении веков. В 1528 году сэр Томас Мор реконструировал Южную часовню, и все, кроме этой часовни, были разрушены бомбами Люфтваффе. Но только этой часовни с ее славной историей и пылью от взрывов бомб, покрывающей все вокруг, было бы достаточно для Беатрис Стенхоуп, если бы только ее друзья заполнили ее.

Наполните его, они это сделали. Из ста приглашенных присутствовали восемьдесят два. Свадьба с арендованным картонным тортом из-за отсутствия сахара и муки имела головокружительный успех. Беатрис была вдвойне горда молодоженами, когда они отложили свой медовый месяц в Котсуолдсе, потому что они не хотели, чтобы казалось, что они бегут из города.

В начале войны в Большом Лондоне было более сорока тысяч лошадей. Тридцать из них принадлежали Джасперу Энсону, владельцу конюшни Хайпарка рядом с Гайд-парком. Он нанял десять Конюхов и утверждал, что его четвертьфинальные лошади-лучшие в городе.

- Никаких ковыляющих кляч под моей крышей, скажу я вам.”

Этот бизнес принадлежал семье Энсона на протяжении четырех поколений. Над конюшней находился склад уздечек, поводьев и упряжи, большинство из которых не использовалось с тех пор, как автомобиль прибыл в Лондон.

Судьба его лошадей была ясна Энсону. - Какой-то немецкий старшина собирался проталкивать их через мясорубку и запихивать в сосисочные рукава.”

Итак, через два дня после S-дня Энсон начал раздавать их.- Любой, кому нужна была лошадь, получал ее.”

Хотя никакой спешки на север не было, многие лондонцы—те, кто подозревал, что немецкие спецслужбы скоро начнут их искать,—знали, что благоразумно уехать. Бензин был только в нескольких машинах и грузовиках. Энсон дал понять, что может снова сделать несколько грузовиков полезными.

Он сказал мне: "четверть лошади не тягловые животные, но они будут делать на некоторое время. Я собрал двенадцать тягловых команд, используя старую упряжь, некоторые из которых были датированы Крымской войной, когда они использовались на лошадях, перевозящих артиллерию.”

- В последний раз, когда я их видел, мои четвертьфинальные лошади тащили нагруженный грузовик, семья в кабине, все их имущество на кровати, а кучер сидел на капоте, пытаясь управлять вожжами.”

Энсон признал, что это было странное зрелище. Он остался позади.- Я должен был присматривать за своей конюшней, даже если она была пуста.”

Клара Лоуэлл подчинилась приказу "копать для победы" и посадила огород, покрывающий каждый дюйм ее двора возле Остерли-парка. Садоводство было не единственным ее вкладом в военные усилия. Она также была членом WVF, женской добровольной службы, организации гражданской обороны, которая, среди других обязанностей, помогала в поиске домов и одежды для эвакуированных.

- Мы называли себя вдовами, девственницами и старыми девами.- Она рассмеялась. - Но больше никто не осмеливался.”

Большая часть ее сада была еще слишком зеленой, чтобы собирать урожай сразу после Дня S, и она боялась, что немцы заберут ее продукцию.- Итак, после нескольких месяцев любовного ухода за моими посадками, выуживания их из земли, полива и кормления, я вырвал их все из земли, все время плача.”