Макроэкономические показатели совсем не точно отражают наш уровень жизни.
И здесь самое банальное - мы живем не только ради денег.
Мы хотим политической свободы, активной общественной жизни, самореализации и многого другого, чего нельзя купить.
Рост денежных доходов не гарантирует реализации этих желаний и, даже наоборот, может навредить им. Например, если нам приходится ради больших денег больше и напряженно работать, у нас может оставаться меньше времени и энергии для общественной жизни или самореализации.
У меня вот так и произошло.
Кроме того показатели доходов не отражают работу в домашнем хозяйстве. Да, труд миллионов домохозяек здесь не учтен.
И даже в отношении вещей, которые можно купить за деньги, мы часто принимаем неправильные решения как потребители. Под влиянием рекламы большинство из нас приобретают вещи, в которых совершенно не нуждаются. Помимо мимолетной радости от самого факта покупки, эти вещи мало что добавляют к нашему благополучию.
Даже если как покупатели мы ведем себя совершенно рационально, существование престижных товаров делает доход ненадежным показателем истинного уровня жизни, благополучия и счастья.
Даже если наш личный доход вырастет, мы можем по‑прежнему не иметь шансов приобрести такие вещи, как дома в престижных районах, картины Рембрандта или элитное образование. Потому что личный доход изначально более богатых людей в стране тоже вырастет и они все равно первые купят эти престижные товары.
В богатых странах эта проблема стоит очень жестко и делает людей несчастными. Все очень жаждут престижных товаров, а не хлеба с маслом.
Эти ограничения не означают, что показатели дохода не имеют значения. В бедных странах даже минимальный рост дохода населения сильно влияет на счастье и благополучие. Если вы перестали голодать или работать в опасных условиях, или ваш ребенок не умер из-за отсутствия пенициллина - вы стали сильно счастливее.
В богатых странах это влияние меньше выражено. Но даже здесь рост доходов позволяет в среднем повысить стандарты жизни - например, сократить рабочее время.