Фемистокл Отчаянный 147

-Я распущу команду на вечер, как только буровая вышка будет восстановлена. Потом я сам проверю весь корабль, вплоть до самого низкого штопора. Завтра, посреди океана, любая ошибка будет фатальной для всех нас.”

Шесть

Муза морское ушко внесла в комнату Кораллин известняковый поднос с двумя закрытыми чашами и парой каменных палочек.

С урчанием в животе Кораллин нетерпеливо открыла одну из чаш. Густо-красные пучки перца Дульсе переплетались с ярко-зелеными трубчатыми пальцами бархатного рога. Контрастные цвета создавали эффект—торнадо блюдо выглядело как произведение искусства. У кораллин потекли слюнки; она особенно любила перец Дульсе, морской трюфель. Она потянулась за каменными палками.

- Водоросли в этой миске не для тебя, - сказала морское ушко.

“Тогда для чего же он?”

- Как только ты выйдешь замуж, Эклон будет ждать, что ты приготовишь ему ужин. Это та красота и сложность, к которой вы должны стремиться в блюдах, которые вы готовите. Водоросли в другой чаше для вас.”

Кораллин открыла другую чашу. В нем лежали светло-зеленые листы ульвы. Она вопросительно посмотрела на мать.

- Я знаю, что морской салат безвкусен, дорогая, но он поможет тебе похудеть между помолвкой и свадьбой. Я помню, что за несколько недель до моей собственной свадьбы моей единственной целью в жизни было стать тонкой, едва заметной, как Лунная Медуза. До свадьбы считай ульву своей единственной подругой-после меня, конечно.”

Кораллин неохотно съела несколько листьев ульвы. На вкус они были как песок.

- А теперь давай подготовим тебя к помолвке, начиная с твоих волос!”

Кораллин плюхнулась в кресло, которое ее мать поставила перед большим зеркалом за дверью. Морское ушко быстро расчесала длинные черные локоны Кораллин, используя украшенный оливином гребень, который она подарила Кораллин на ее двадцатилетие. Кораллин посмотрела на отражение матери в зеркале.

Скулы у абалон были аристократические, а шея длинная и царственная. Ее лиф был соткан из тонкой белой парчи; длинные полупрозрачные белые завитки свисали с Подола и кружились вокруг бедер, как стая угрей. Белый корсаж над золотой чешуей делал морское ушко похожим на красивую бело-желтую рыбу-бабочку, порхающую вокруг кораллового рифа за окном. Будучи девочкой-слиянием, Кораллин надеялась, что она будет похожа на свою мать, когда станет русалкой, но они не были похожи. Помимо разницы в цвете волос, была разница и в цвете хвоста-бронзовая чешуя Кораллин была ближе к меди ее отца, чем к золоту ее матери. Плечи кораллин тоже были уже, и она была на полголовы ниже. Сидя перед зеркалом, она очень хорошо чувствовала себя в тени своей матери.

Морское ушко отложила гребень в сторону и начала заплетать волосы Кораллин в косу с рыбьим хвостом.

- Интересно, почему у нее опухшие глаза и запачканные щеки, - раздался пронзительный голос.

Кораллин бросила взгляд на плечо матери и застонала. Она не заметила перламутра из-за булочки на боку матери, но теперь сквозь золотистые локоны торчали два щупальца длиной с палец. Перламутр, улитка средних размеров с толстой твердой раковиной, несущей высокий шпиль и пять округлых завитков тела, смотрела на Кораллин с плеча морского ушка. Это была улитка в шотландской шляпке, ее раковина была кремового цвета, с узором из красных прямоугольных пятен. Большинство улиток были красивы, но перламутр был еще красивее, чем большинство. Даже в своих шотландских шляпках она была особенно яркой—другие, как правило, имели оранжевые, коричневые или коричневые пятна, а не ярко-красные. Ее расположение на правом плече Абалона не было случайным; она утверждала, что всегда права.

- Она выглядит угрюмой и неблагодарной, - продолжала перламутр, обращаясь к морскому ушку о Кораллине так, словно его там не было. - Она забыла, что никто не любит беленый коралл.”

- Ты права, моя дорогая муза, - сказала абалон. Осторожно приподняв брови, глядя на Кораллин в зеркале, она резко дернула ее за волосы, заставив вздрогнуть. - Нет никакого оправдания тому, что ты не улыбаешься от уха до уха, Кораллин.