Фемистокл Отчаянный 114

Снег исчез, в воздухе пахнет травой и цветами. Океан искрится светом.

Мы собираемся на пляже, чтобы вспомнить его. Энджи, конечно. Елена. Фатима и Хосе. Друзья Финна из аспирантуры. Мать финна, с которой мне посчастливилось встретиться в последние месяцы его жизни—отчуждение в конце концов не имеет смысла, я думаю. Финна любили, это совершенно ясно. Но здесь есть и другие люди, люди, которых я не ожидал. Люди, которые пришли за мной. Миссис Льюис. Герти. Алмейда и некоторые другие владельцы магазинов с главной улицы. За несколько месяцев многое может измениться.

Все, правда.

Мы стоим там на скалах, когда солнце поднимается в небо. Мы смеемся и плачем, и после того, как все сказали то, что должны были сказать, Энджи, мать Финна, и я развеяли прах Финна в море.

Когда приходит моя очередь отпустить Финна, я некоторое время смотрю на воду. И я с ним разговариваю. Мне все равно, кажусь ли я сумасшедшим или странным. Финн все еще со мной, и мне не нужно видеть его, чтобы знать это, чтобы сделать этот прыжок веры. Я чувствую это в своем сердце, душе, уме и во всем своем теле. Я до сих пор не знаю, во что именно я верю в отношении чудес и богов, но я знаю, что я верю в этот мир и людей в нем. Я считаю, что любовь и любовь к другим-это самая важная часть, единственная команда, которой мы должны подчиняться, если мы собираемся думать в этих терминах. Я знаю, что люди здесь в это прекрасное утро научили меня этому. Люди из плоти и крови, которые готовы с помощью руки, объятия, успокаивающего прикосновения заверить меня, что все это реально. Финн, прежде всего, научил меня этому. Как любить и как отдаться жизни любви. Я буду вечно благодарен за этот урок.

- Я люблю тебя, Финн, - говорю я вслух. “Спасибо за каждую минуту.- Я позволил ветру унести остатки пепла Финна и смотрю, как они уплывают в море.

Энджи смотрит на меня, пока мы идем к машинам, припаркованным на обочине дороги.“Я никогда не знала никого похожего на финна, - говорит она с грустной улыбкой. “Он был исключительным. Такой умный.”

Я слегка улыбаюсь.- Я понимаю.”

Мы замолкаем. Наши руки соприкасаются, когда мы идем. Мои дни без прикосновений закончились. Я приветствую заверения столь многих людей.

Что-то бросается мне в глаза.

Сначала мне кажется, что я вижу вещи.

Потом я понимаю, что нет, это определенно она. Моя мать приехала на похороны. Она стоит ко мне спиной и вот-вот исчезнет за поворотом дороги. Но прежде чем она поворачивается, Я ловлю ее взгляд.

Слезы жгут мне глаза. Я потратил много злых слез из-за моей матери, но они странно обнадеживают. В выражении ее лица я вижу то, что давно хотел увидеть, но никогда не видел. Или, может быть, я никогда себе этого не позволял. На ее лице есть понимание, которое может прийти только от того, что она сама познала боль горя. Если моя мать что-то и знает, так это потерю.

Может быть, есть надежда для меня и моей матери.

- Пока, Марлена, - говорит Энджи, подходя к машине. - Не будь чужаком.”

Я киваю. Затем смотрите, как она уезжает.

Для финна конец наступил быстро, но и медленно.

Трудно объяснить, каково это, быть с кем-то так постоянно в последние дни своей жизни, пока они не сделают свой последний вдох, особенно когда этот человек-тот, кого ты любишь. Раньше я думал, что описывать свои видения было трудно, говорить о том, каково это-исцелять, но даже это не идет ни в какое сравнение. Как могли простые слова передать ту необыкновенную красоту,которая есть, была в жизни Финна? Его последние дни? Мы вдвоем вместе?

Мы переехали в дом моих бабушки и дедушки.

Мы вдвоем работали над его починкой. Мы вытирали пыль и полировали бабушкины вещи, убирали кухню, полки, мастерскую, где у деда был свой столярный бизнес в подвале, все еще полный его старых инструментов. Там мы нашли его вывеску, написанную карандашом от руки, его имя-Мануэль Оливейра-было написано высоким и гордым, а под ним во всех заглавных буквах стояло слово carpentry. Финн поставил табличку на одну из полок в гостиной.

Всю ту зиму мы разводили огонь в камине и готовили ужин, когда во время метели падал снег.