Бажов Павел Петрович (1879-1950) привлек меня тем, что мнения относительно его просоветскости расходятся диаметрально. По мнению одних он был фанатично предан советской власти, по мнению других, лишь искусно создавал видимость преданности советскому строю. Он был не только писателем и фольклористом, но и публицистом и журналистом. Хотя получил известность как уральский сказочник уровня Ганса Христиана Андерсена.
Чего в принципе могло и не получится, если бы он не захотел привлечь к себе внимание официальных органов. Но так как любому режиму и идеологии нужны свои творцы мифов, то энергия и таланты Бажова очень пригодились молодому советскому государству.
Бажов сам не горел желанием заниматься политической деятельностью, но так как культура всегда взаимодействует с официальными представителями власти, то и он не стал исключением. Рабочее происхождение давало ему возможность держаться увереннее с теми, кто сомневался в его коммунистичности.
Еще учась в школе Бажов убедился в том, что мир не без добрых людей, директор школы Александр Осипович Машуков ему помог с учебой и с окончанием школы несмотря на все материальные трудности. Благодаря его стараниям он закончил школу в числе ее лучших учеников, после чего закончил Екатеринбургское духовное училище и Пермскую духовную семинарию, в отличие от Д. Н. Мамина-Сибиряка. Причем его жизнь и после окончания семинарии была надолго связана с Православием — он преподавал русский язык в течение почти 7 лет (до Первой Мировой войны) в Екатеринбургскому епархиальном женском училище, а затем в духовном училище Камышлова. Уже тогда он любил путешествовать по Уралу и собирать всё, что относится к фольклору. Особой религиозностью не отличался, но ею и не пренебрегал. Его умеренная религиозность не мешала ему поддерживать большевиков и помогать им на ранней стадии их прихода к власти. В Усть-Каменогорске он даже организовал коммунистическое подполье (в июне 1918 года), самостоятельно разработал тактику сопротивления (талантливый человек — талантлив во всём) на тот случай, если произойдет падение советской республики в области и уезде. В течение 1918-1919 годов он проявлял недюжинную политическую активность, о которой краеведы Восточно-Казахстанской (Усть-Каменогорской) области помнят. Они до сих пор удивляются насколько последовательным и дальновидным стратегом он был в то время, когда ничто не предвещало победы большевиков в разрушенной гражданской войне стране.
Но он не стремился к власти, занять какой-нибудь высокий пост. Его по-прежнему тянуло к себе творчество. И после Гражданской войны он внял этому зову. Взялся за борьбу против неграмотности. Такой разносторонний человек как он не мог ни привлечь внимания вышестоящих представителей советской власти. Его энергичность и инициативность нашли благодатную почву.
Семинарист, ставший революционером, революционер, ставший сказочником и фольклористом — в переломные эпохи жизненные полотна всегда очень пёстрые. Его любимым делом была, конечно, не революционная деятельность, а педагогическая. Хотя на первый план после Гражданской войны, вышла именно его общественная деятельность, а не просветительская, потому что именно его организаторские качества были в первую очередь востребованы, а не творческие. И как бы он ни старался стать своим среди красных, он так им и не стал. Несмотря на его открытую и полномасштабную поддержку коммунистов, его всё равно обвиняли в связях с белогвардейцами, в бездействии власти Колчака, хотя именно он организовал подавление антикоммунистического восстания в 1920 году в Усть-Каменогорске.
После столь большой неблагодарности, Павел Петрович всецело отдался научной деятельности. Помимо нее он занимался журналистикой и литературой. Но всё же на первый план вышла фольклористика в то время, когда казалось до нее никому не было дела. Первая книга очерков «Уральские были» вышла в 1924 году. Историей Урала он заинтересовался всерьез и надолго. Но активное политическое прошлое дало о себе знать, когда уже казалось, что оно никогда о себе не напомнит — в 1933 году по доносу М. С. Кашеварова был обвинен в присвоении партийного стажа с 1917 года и исключен из партии. Хотя по многочисленным ходатайствам влиятельных друзей он и был восстановлен в партии, но коммунистический пыл от этого стал всё больше остывать и приходить в норму. Он всецело отдался творчеству, в эпоху, когда стали понимать ценность творческих людей. Его устроил работать редактором Свердловского книжного издательства. И, казалось бы, ничто не предвещало беды и всё можно было считать устоявшимся и непоколебимым, как в 1937 году по доносу того же неравнодушного товарища М. С. Кашеварова Бажов был вновь исключен из партии и уволен из издательства с выговором, тут же занесенным в личное дело. Чуть больше года его не маленькая семья (у него было целых семеро детей) жила лишь за счет огорода и маленькой зарплаты его свояченицы. Но именно в этом тяжелое для него и его семьи время, он написал много своих знаменитых сказов. Уже в 1939 году вышло первое издание уральских сказов — «Малахитовая шкатулка». Эта книга всю жизнь Бажова пополнялась новыми сказами, за неё же он в 1943 году получил Сталинскую премию второй степени.
Работа, труд для Павла Петровича был важен, отдых воспринимался им как досадная необходимость. Только под конец жизни он получил признание, а так, большую часть жизни он не заслуженно страдал, за то, что очень любил — коммунистические идеи и идеалы, коммунистическую власть. Его признание как оригинального творца и краеведа было по-настоящему выстраданным, с силою взято у тех, кто видел в нем врага народа. Доказывать, что ты не верблюд у Павла Петровича не всегда получалось. Лишь время и череда доносов убедила Бажова не столь восторженно как раньше, относиться к социалистической власти.
Талант писателя и фольклориста держал его на плаву долгие годы, политика чуть ли не убила. Благодаря таланту он мужественно и малоболезненно перенес смерть своей коммунистической репутации. Чудом можно назвать тот факт, что он не сгинул в горниле Гражданской войны и репрессий 30-х годов. Более того, стал известным и уважаемым писателем и фольклористом. Ему завидовали, его ненавидели и могли превратить в пыль, но его врагам всё время что-то мешало довести свои планы по его уничтожению до блестящего завершения. То, что он, как и многие другие его сотоварищи вскармливал собственноручно, чуть ли не убило и не угробило его, Красный Зверь съел многих, кто его вырастил и защищал ценой своей жизни. Но жизнь, полная разочарований открыла ему глаза на него самого и его ценность, но не как пролетария, а как создания Божьего, наделенного Им тем, что желали получить просто так, те, кто возомнил себя единственно возможной властью на Земле.