- 10 -
Маня не спала всю ночь. Она была с Владимиром. И это было сладко. Больно. Нежно. Отвратительно. Подло. Они это делали на ложе свекра и свекрови. Ох, бедные старики, знали бы, чем занимаются их сноха и зять. Эта мысль ещё больше заводила Маню. Преступление её будоражило, а соучастник целовал жадно в самых трепетных складочках. Это было вкусно. Есть ли вкус у наслаждения? Маня знала, что есть. Сладкий и вяжущий. Его всегда мало.
Как вообще это могло случиться? Это вопрос периодически загорался в голове женщины, но быстро угасал и меркнул в сравнение с огненным шаром страсти, который ею овладевал последние несколько часов. Володя был инициатором. На лоджии в свете ночного неба и бликующих звезд Маня была очень обворожительна, сковорода и глаза полные отчаяния придавали ей шарм беззащитности. На его поцелуй дали удивительно жадный ответ. А дальше… дальше все пошло, впрочем нет, полетело в тартарары.
На часах было шесть утра, когда Владимир начал собираться на работу. Они ещё подурачились в душе. Залили весь кафель водой и пеной. Устроили бойню на полотенцах, скользили по мокрому плиточному полу и пытались удержаться друг за друга. Маня уже и забыла, что бывает так весело. Владимир сделал яичницу с сосисками в виде сердечка. Очень мило. Ромка профессиональный повар, готовит сложные блюда, правильные технически и полезные для пищеварения. Володя приготовил с душой, как казалось Мане. Вновь испеченные любовники кормили друг друга с рук. Провожая Владимира, Маня печально закрыла за ним дверь, сладко потянулась и направилась в кровать.
В молочных, туманных сумерках утопали бесконечно переплетающиеся своды и аркады, нагроможденные столбами колонн, над которыми нависали сквозные воздушные переходы к колокольням, острые башенки над которыми уже потерялись в облаках мокрого, грязного неба. Маня забежала под стрельчатую дугу огромной каменной двери собора, которая, протяжно и внушительно скрипнув, открылась перед девушкой…
Сон был мучительным, мрачным и кровавым. Маня, зайдя в храм начала безжалостно резать и рубить людей, которые ей попадались на пути. Особенно под раздачу попала свекровь Марья Сергеевна. Кровь была всюду: на стенах, на полу, на потолке, на лице, на руках.
Маня проснулась в гнетущем состоянии. От архитектурного ансамбля десятого века ровным счетом ничего не осталось. Маню окружили привычные ей стены. Напротив двери расположилось окно в белой раме, не имеющее штор. В окно заглядывала квакающая ворона, давняя подруга старой березы, растущей у подъезда девушки.
Воспоминания о ночных и утренних событиях больно заныли где-то внизу живота. Что теперь будет? Она – Маня – не просто изменщица и неверная жена, она самая настоящая предательница. В висках что-то бешено колотилось. К горлу подступил тошнотворный комок. Маня рванула к унитазу. С каждой судорогой над королем санузла приходило осознание. Изменила мужу. Предала дочь. Растоптала доброту свекрови. Уничтожила теплые отношения со свекром. Унизила золовку. Обокрала племянников. Это все в прошедшем времени. Это констатация факта. Хуже, что в настоящем – желание. Она хочет. Хочет свояка. Рвота закончилась также резко, как и началась. Это был похмельный синдром. Вызван он был не количеством выпитого на корпоративной вечеринке. Случилась интоксикация пошлостью.
Продолжение следует...
Ранее: