Фотографиям чуть менее 120 лет. Боже мой, какие красивые люди изображены на этих застывших мгновениях прошлой жизни.
На этом снимке изображен мой дед с бабушкой, и у нее на руках сидит мой отец, и ему всего лишь годика полтора. Дед в строгом двубортном пиджаке, с черными же, отутюженными брюками. Сорочка белая, с узким галстуком. На бабушке красивое платье с кружевными вставками . Волосы гладко зачесаны назад. Стул, на котором сидит бабушка, так их называли раньше - венский. Дед правой рукой опирается на спинку стула. Во взглядах чувствуется некая напряженность. Не привыкли деревенские жители позировать фотографам. На фотографической бумаге, в верхнем правом углу, видны несколько то ли значков, то ли медалей, вытянутых в цепочку. Видать, за заслуги фотографической мастерской в каких-либо выставках. Качество фотографии замечательное.
И тут же перед глазами встают другие виды из русской сельской жизни. Избы - развалюхи, мужики в лаптях и драных рубахах, женщины с изможденными лицами, ребятишки со вздутыми животами от голода и болезней. И это все было. Этого отрицать невозможно.
Вот это самое пришло и в мои родные места после 1917 года. О том, во что превратили крепкого мужика - говорить не хочется. А на руководящие посты в деревнях назначали людей из бедноты, неграмотных, но умеющих выполнять указы и разнарядки.
Сперва деревня, сильная задним умом, затихла, потом попятилась, а затем оступилась и села на пятую точку. И встать ей не дают уже добрую сотню лет.
Помню рассказы стариков о сельских сходах. Разные вопросы на них решались. От раздела покосов, ремонта дорог, рытья дренажных канав, до помощи семьям, потерявшим кормильцев. И если сход порешил, то будь ты первый богатей на деревне, но будь добр исполнять то, что порешило "обЧество". Так было.
Помню, папа рассказывал, что в сельской лавке самым невостребованным товаром была водка. И ее покупали в крайних случаях, например, если из Питера приезжали гости. Самогон в те времена никто не гнал. И если случались свадьбы, или другие празднества в виде церковных дат, то вскладчину варили пиво.
Я помню вкус и рецепт того пива, темно-коричневого, с желтоватой пеной над кружкой. Я, уже будучи взрослым парнем, однажды спросил у отца: "А как насчет градуса в том напитке?", на что он ответил: "Два ковша и под стол".
На две деревни, из которых были родом мои мама и папа, на 70 с лишним дворов, был всего 1 пьяница. Был он инвалид, жил бобылем. Существовал тем, что ему подавали сердобольные хозяйки. Ходил по дворам и по устному договору выполнял нехитрую работу. Был он немногословен и не буйный. Страдал хроническим насморком. Папа рассказал один забавный случай, свидетем которого он был сам.
Всей деревней отметили Иванов день. Обычно после этого церковного праздника деревенские выходили на сенокос. Сенокос - дело нелегкое, но, поскольку выходили все, и стар и мал, то эта тяжелая работа в умелых руках, сопровождаемая шутками, песнями, казалась просто забавой.
В первый день все занимались устройством шалашей - навесов, где можно отдохнуть, перекусить. Как правило, эта обязанность ложилась на женщин и ребятишек. Мужики еще раз уточняли свои границы косьбы, отбивали косы, проверяли вилы, грабли. Поскольку это был второй день Ивана Купалы, то мужики принесли с собой маленький бочонок с пивом, оставшийся от гулянья. Пиво из бочонка перелили в деревянное ведро и чинно расселись вокруг. Старший зачерпывал ковшом и наделял всех пивом по кругу. Досталось и нашему горемыке-инвалиду.
Мужики повеселели, закурили, заговорили. Пива в ведре оставалось еще на один заход. И вдруг наш пьянчужка говорит: "А что, мужики, поспорим, что вы пиво пить не будете, а я буду". Деревенские с интересом уставились на него, мол как такое может произойти? А он твердит свое: "Я буду пить, а вы не будете". И когда градус интереса к его уверенности достиг апогея, бобыль произнес: "Только побожитесь, что вы меня бить не будете". Мужики заверили его, что пальцем не тронут. Он оглядел всех сидящих односельчан, и они, все как один, кивнули головой в знак согласия.
Тогда мужичонка привстал на колени, продул свой нос в кулак, и с размаха бросил свои сопли в ведро с пивом. Мужики с негодованием отошли в сторону, но, помятуя об обещании не трогать инвалида, потянулись к своим шалашам, к семье. А бобыль кружкой выловил из ведра свое непотребство, и гулеванил в одиночестве аж до следующего дня...
Будет замечательно, если Вы в комментариях выскажете свое мнение по поводу прочитанного, и очень приятно за👍 . А подписаться на мой канал можно ЗДЕСЬ