О браке и личных отношения в Древней Руси в школе и даже историческом вузе рассказывают преступно мало. Не говоря уже о положении женщины в этом обществе. Постараемся исправить этот недостаток в нашей короткой статье.
О браке в Древней дохристианской Руси мы знаем относительно немного. В Повести временных лет сохранилось описание обычаев полян, древлян, радимичей, вятичей и северян. Так, нам известен брачный обычай «умыкания у воды» невесты на праздниках в честь богини женитьбы Лады, которые начинались ранней весной и заканчивались в середине лета, в день Ивана Купалы (к нему мы позже вернёмся). У полян известна ещё одна форма закрепления брачных уз – «брак-приведение» («не идет жених за невестой, но приводят ее накануне, а на следующий день приносят что за нее дают»). Радимичи, вятичи и северяне похищали невесту по предварительному сговору, из чего исследователи делают вывод о наличии у женщины в данном случае свободной воли в плане выбора жениха. При этом мужчины могли иметь по несколько жён. Мы также знаем по Повести временных лет, что, например, Ярополк сватался к полоцкой жене Рогнеде, несмотря на то, что уже имел жену, привезённую Святославом из Болгарии, а у Владимира Крестителя было несколько жён и несчётное количество наложниц. Многожёнство сохранялось какое-то время и после принятия христианства. Например, в канонических ответах киевского митрополита Иоанна II (1080-1089 гг.) отдельное поучение направлено против тех, кто «продолжает жить с двумя жёнами».
Арабские авторы упоминают также о ещё нескольких обычаях древних славян. Так, вторя о многожёнстве (которое, однако, всё же было более характерно для древнерусской знати, а рядовые общинники вели более упорядоченную жизнь), многие арабские писатели говорят о том, что вместе с богатыми мёртвыми мужьями сжигаются и их девушки «для блаженства их душ». Также восточные писатели сообщают об обычае купли жён, «вено», который часть историков интерпретирует как плату, сумму выкупа за невесту, а другая рассматривает его как синоним «приданного», что исключает существование купли.
В общем и целом в языческой Руси (если мы будем помнить, что описанные арабскими авторами обычаи и многоженство имели место в среде знати) положение женщины в обществе было относительно высоким (особенно если сравнивать с христианским временем). При этом вплоть до XVI века на добрачные половые связи на Руси смотрели сквозь пальцы. Так, в послании игумена Памфила, жившего в XV-XVI вв., то есть уже после нескольких веков установления христианской веры, происходит осуждение непотребных игр и «великого падения» в день Ивана Купалы, в котором участвует весь город.
Начиная с крещения Руси, начинают складываться новые нормы брачного права. Известно существование в XI в. предварительного брачного сговора (на который, вероятно, повлияли прежние брачные традиции), которому предшествовала помолвка. Помолвке сопутствовала трапеза у родителей невесты. Ели пирог-каравай, сыр, кашу, а разрезание сыра закрепляло помолвку (при этом отказавшийся от невесты жених после этой процедуры карался штрафом как оскорбивший честь девушки). Во время брачного сговора родители договаривались о размере приданого и дне свадьбы. Хотя некоторые исследователи пишут о том, что отсутствие свободного выбора жениха женщиной является свидетельством её приниженного социального положения, в данном случае оно не может служить аргументом, поскольку и у сыновей отсутствовала возможность выбора. В данном случае мы можем говорить о подчинённости положения младших членов семьи старшим. Тем не менее, вплоть до XV в. нам известны случаи заключения свободными женщинами брака с представителями непривилегированных сословий, что явно должно было свидетельствовать о том, что всё же возможность самостоятельного выбора брачного партнёра у них была. В докладной конца XV в., в частности, сказано: «Бил челом Якову Захарьеву, наместнику коломенцкому, Олексей, Федоров сын Новокщенова, поставя Осташку Денисова сына да женку Федорку Гридину дочь, сказал, что тот Осташко холоп его полной, а женка - вольная, а идет замуж за его, за того Осташку, а в холопе даетца и в робе». Пушкарёва Н.Л. также привлекает запись «О разлучении», в котором жене предоставляется право расторжения брака, если муж скрыл свое холопство, а мужу такое право не даётся, и предполагает, что формула «но холопе раба» в XV в. не сразу стала привычной, а «вольные» женщины стремились по-прежнему оставаться свободными.
Хотя основой христианской морали был отказ от наслаждений и телесных радостей, а единственный смысл в половой жизни виделся в продолжении рода, из примеров выше мы видим, что до XV-XVI вв. это было лишь неким эталоном, которого на практике многие не придерживались. Церкви приходилось идти на уступки. Так, согласно «Вопрошанию Кириковому» XII в., супруги должны были воздерживаться от контактов во время поста, но это ограничение часто нарушалось, и епископ Нифонт вынужден был идти на уступки: «Аще не могут, а в переднюю неделю и последнюю». БОльшая часть движимого имущества семьи являлась собственностью мужа. Жена не разделяла прав мужа на имущества, нажитое в их совместном хозяйствовании, обладая лишь частью имущества, полученного в приданое. Тем не менее, развод между супругами допускался (к тому же, в XI-XIII вв. власти ещё стремились сохранить не только церковный брак, но и тот, в заключении которого церковь не принимала участие) по двум причинам: из-за измены жены и физической неспособности мужа к браку.
К концу XV века церкви всё же удалось добиться желаемого и стать монопольным регулятором социальных отношений, связанных с взаимодействием между полами. Если мы и будем говорить о формировании системы взглядов, существенно понижавших роль женщины и «женского» по сравнению с «мужским», то явно отнесём её к этому времени. Занятным в связи с этим предстаёт факт, что женщина в каком-то смысле представлялась бОльшим злом, чем дьявол – в то время как сны, вызванные предполагаемым дьявольским воздействием, заслуживали прощения (да-да, достойным наказания считалось даже сновидение), эротические сны объявлялись нечистыми и недостойными человека. Женское тело считалось «сосудом греха», в средневековых дидактических текстах у православных славян сохранялись лишь две модели женских образов: грешной Евы и святой Марии. Всё известное нам о женщине в частной жизни с X по XV вв. – свидетельства мужского восприятия.
Итак, мы можем сказать, что семейное право Древнерусского государства включало в себя многие дохристианские нормы вплоть до XV в. (тема двоеверия, однако, куда более обширная и требует возможно даже нескольких статей). Нельзя сказать, что они полностью исчезли после указанного периода, однако определённо церкви удалось «захватить пальму первенства». Родители, что в языческий период, что в христианский, имели широкую власть над детьми; женщины впадали в бОльшую зависимость от мужчин с течением времени. Тем не менее, то, что до определённого времени, несмотря на всё вышеперечисленное, общество не столь строго относилось к добрачным связям, женщины и мужчины, судя по оставленным грамотам, женились не только по воле родителей, но и по собственной воле (что, впрочем, было характерно в основном для представителей низших сословий), говорит нам о противоречивости данной эпохи и должно развеять определённые сложившиеся стереотипы о древнерусском обществе.
(с) Zeist
Понравилась статья? Тогда, чтобы поддержать нас, можете поставить лайк и подписаться на наш Дзен и Telegram: https://t.me/vestnikistorii
Спасибо за ознакомление!