Филемон и Бавкида — небогатая супружеская чета фракийских крестьян. Они единственные во всем городе оказали радушное гостеприимство Юпитеру (Зевсу) и Меркурию (Гермесу), пришедших к ним под видом изнуренных странников. Они даже были готовы приготовить для гостей своего единственного гуся, но боги открылись им. В наказание боги наслали на всю округу потоп, только Филемон и Бавкида за свою доброту были спасены. Более того, их жилище было превращено в величественный храм, а его хозяева стали жрецами Меркурия (Зевса). Помимо этого они попросили богов умереть одновременно, что и произошло после их долгого служения. После смерти Бавкида была превращена в липу, а Филемон в дуб.
Впервые миф встречается у Овидия в "Метаморфозах" (8 г. от. Р.Х.) — Кн. 8, 619-725.
Иосиф Бродский обращается к образу Филемона и Бавкиды как несущему идиллическое мироощущение. Лирическая пара его стихотворения уподобляется этой прекрасной античной чете, отчего их жизнь насыщается смыслами, образами, контекстами, а её перспектива получает определенность. В поэзии Бродского часто встречаются античные образы, как правило, они имеют архетипическую функцию, указывая на древность и вечность ситуации, выступая в качестве исходного образца.
*****
Они вдвоём глядят в соседний сад,
и мысленно в той комнате огромной
уже давно. Но тени их назад
бегут вдвоём по грядке помидорной.
Стоит безмолвно деревянный дом,
но всё в морщинах: стены, дверь, стропила
как будто повествуют здесь о том,
что сходство между ними наступило.
И в то же время дымную свечу
труба пускает в направленьи взгляда,
вложив сюда всю зависть к кирпичу,
которая плывёт через ограду.
Они ж не шелохнутся. Но из глаз
струится ровный свет в чужие розы.
И как прекрасно, что они сейчас
ещё не там, совсем не там, где грёзы,
что вот они и могут выбирать,
пустой участок предпочесть раките,
и там свою дилемму повторять,
как миф о Филемоне и Бавкиде.
(1962)