И почему монахи, заказавшие эту картину, посчитали её недостойной того, чтобы висеть в церкви
Картину «Успение Богоматери» Караваджо писал по заказу церкви Санта-Мария делла Скала. Она находилась в Трастевере, одном из самых бедных районов Рима, и художник надеялся написать эмоциональную, реалистичную, доступную для самых простых, необразованных прихожан вещь.
Караваджо берёт и пишет картину, которая напомнила бы римскому бедняку реальную сцену смерти — и скорби по этому поводу. Пишет не по воображению. В толпе скорбящих наверняка есть те же римские бедняки, которых он часто привлекал в качестве натурщиков. А саму покойную — Деву Марию, мать Иисуса Христа — Караваджо, по слухам, написал с трупа.
И ладно бы его мёртвая натурщица при жизни была приличной женщиной — так нет же, Караваджо написал Деву Марию с утонувшей проститутки, тело которой выловили из Тибра. Тело это изрядно распухшее. А ноги мёртвой проститутки грязные. Всё это художник фиксирует на полотне. Реалистично? Да! Но так писать Деву Марию никто никогда себе не позволял! Звучит слово «богохульство". Заказчики отказываются оплачивать картину и вешать её в церкви.
Традиционно считалось, что в период между смертью и вознесением на небеса Дева Мария пребывала во сне, или «успении», сохранявшем ее тело, в отличие от тел простых смертных, нетронутым. Как зачатие Спасителя было непорочным, так и смерть Богородицы была бесплотна. Но понятие бесплотности было чуждо Караваджо: он писал плоть... Тело Марии под красным платьем выглядит безобразно распухшим, кожа имеет зеленоватый оттенок, а из-под платья торчит пара неприлично босых и, естественно, не слишком чистых ног.
Но у художника не было намерения шокировать публику, напротив, он искренне хотел выразить чувство глубокой скорби. Именно то, что Мария была однозначно мертва, позволило ему передать истинный трагизм как в позе рыдающей Марии Магдалины, так и в выражении лиц апостолов... Если бы Богородица пребывала в священной дреме в ожидании вознесения, то их скорбь выглядела бы чрезмерной. Но перед лицом смерти, исчезновения с лица земли, чувство непоправимой утраты становится вполне понятным. (Из книги Саймона Шамы «Сила искусства»)
Посмотрите, как другие художники (до и после Караваджо) обходились без изображения мёртвого тела при создании картины "Успение Богоматери". Они концентрируются уже на моменте её вознесения на небеса:
А вот работа, созданная почти за 200 лет до Караваджо. Всё красочно и торжественно, поза «спящей» Марии благообразна — ни о каких грязных пятках невозможно и помыслить. Среди скорбящих апостолов в нижней части картины мужчина с «куколкой» на руках — это Иисус Христос с бессмертной душой Девы Марии. А в верхней части картины изображено отменяющее смерть вознесение Девы Марии (тогда как у Караваджо нет и намёка на вознесение и будущее воскрешение, вечную жизнь — умерла так умерла):
Но вернёмся к картине Караваджо. Как она уцелела и дожила до наших дней, если возмутила современников, оскорбила чувства верующих?
Через пять лет после того, как церковники отвергли картину Караваджо, её увидел... Питер Пауль Рубенс. Увидел, пришёл в восторг и купил для герцога Мантуи (Рубенс был не только выдающимся художником, но также коллекционером, арт-дилером и дипломатом). Перед тем как картина уехала из Рима к новому владельцу, её в течение двух недель выставляли в Риме - со строжайшим запретом на копирование.
У герцога Мантуи картину купит английский король Карл I, после казни короля «Успение» купит французский коллекционер, который затем продаст её уже своему, французскому королю Людовику XIV - и в итоге шедевр Караваджо поселится в Лувре.
А оскорблённые церковники, отказавшись вешать полотно Караваджо, закажут написать картину с этим же сюжетом малоизвестному сегодня художнику Карло Сарачени. Вот что у него получилось:
Ну как? У кого получилось лучше — у Караваджо или у Сарачени?