С утверждением многих литературоведов, что именно этот роман является самым смешным и весёлым, можно и не согласиться, но произведение, пережившее не одно столетие, стоит того, чтобы современные читатели обратили на него внимание. Сам автор сказал о своей книге следующее:
«Книга в своём роде единственная, равных себе не имеющая и беспримерная».
А история, рассказанная читателям, такова: жил-был король великан Грангузье со своею супругой великаншей Гаргамеллой. Жили хорошо и счастливо. Много и вкусно ели, пили. Чтобы прокормить их величеств, нужно было со всего королевства везти провизию – сотни тысяч коров, баранов, свиней и прочего. Случалось, что короли вместе с салатом случайно могли проглотить кого-нибудь из своих подданных. Прекрасным событием в жизни королевской четы стало рождение их чудного сына, который появился на свет не самым обычным способом - он вылез из левого уха мамаши. Нарекли юного великана Гаргантюа. Сказочная страна, где проживало благородное семейство – Франция. Поэтому, когда юному Гаргантюа пришло время получать образование, родители отправили его в Париж. Однажды случилось так, что принцу захотелось расположиться на башне Собора Парижской Богоматери, что он и сделал. А приглянувшиеся колокола собора Гаргантюа надел на шею своей кобылы в качестве погремушек... Вскоре ему пришлось вернуться домой, ведь началась война, поводом к которой стала драка из-за лепёшек...
И это всего лишь начало масштабного произведения, которое сегодня предлагается для ознакомления в рамках школьной программы. Удачный перевод, адаптированный для детской аудитории, сделан Н. Заболоцким.
Обратимся к истории появления самого весёлого романа. Всё началось в далёком XVI веке во Франции, в том самом «учёном городе» Лионе, которым очень гордились французы. В 1532 году туда прибыл 38-летний Франсуа Рабле, недавно получивший учёную степень бакалавра медицины. В Лионе того времени жизнь била ключом. Четыре раза в год проходили ярмарки, на которые со всех концов Европы съезжались купцы. Вместе с тем, там собирались учёные люди. Их привлекали типографии. Уже тогда издательское дело в Лионе процветало. Печатались и учёные сочинения, но, вместе с тем, чтобы удовлетворить потребности непритязательной публики, в огромных количествах издавались гороскопы, толкователи снов, альманахи назидательных историй и прочее. Стали появляться и хроники рыцарских времён. Одна из таких хроник – грубоватая и примитивная по способу изложения - рассказывала об огромном гиганте Гаргантюа, жившем во времена короля Артура и волшебника Мерлина. Исследователи творчества Франсуа Рабле предполагают, что один из лионских издателей предложил Рабле просмотреть эти хроники и подготовить к печати. Скорее всего, Франсуа взялся за это дело, чтобы подзаработать, но увлекшись историей о гиганте Гаргантюа, задумал своё собственное оригинальное произведение. Однако, откликнувшись на просьбу издателей сделать что-нибудь для книжного рынка, он написал «Пантагрюэллистическое пророчество». Оно вышло анонимно, но литературоведы не сомневаются в авторстве – стиль Рабле, насмешливый и весёлый, прослеживается в каждой строке.
«В этом году слепые не прозреют, глухие не прослышат, немые не заговорят, богачи заживут лучше бедняков, а здоровые лучше больных… Зато перемрёт столько попов, что некому будет раздавать бенефиции, и кое-кто схлопочет себе по две, по три, по четыре, а то и поболее сразу… Я предоставляю другим глупым гадателям заниматься королями и богатеями, сам же я буду говорить о простолюдинах».
Далее Рабле бесстрашно посмеивается и шутит над «величием» королей.
Последующие 20 лет жизни писатель посвятил работе над романом «Гаргантюа и Пантагрюэль», издавая его частями. Это произведение – книга всей его жизни. Роман живёт без малого пять столетий. На первый беглый взгляд – это сказка, вымысел, фантазия, сдобренные шутками-прибаутками. Однако, тысячи восхищённых отзывов современников и потомков говорят о многом. Как писал французский историк Мишле:
«Рабле более велик, чем Аристофан и Вольтер. Так же велик, как Шекспир… Ни один из наших писателей не дал такой полной картины своего времени… Это энциклопедия. Вот почему Рабле превосходит даже Сервантеса».