Пахомий Чудный 4

Она посмотрела на книгу, лежащую рядом с ней. На обложке была изображена пара, мужчина с голой грудью, дрожащий от мускулов, с красивой молодой женщиной на руках. С учащенным вздохом она почти потянулась к книге, когда шесть раз услышала часы из соседней комнаты. Проклятье! Вскоре ее смотритель, мисс Грант, бесполая сука, постучала в запертую дверь спальни, напомнив ей, что ужин готов.

Тем не менее, завтра был ее день рождения, и наступали захватывающие времена! На прошлой неделе она и все остальные пришли к выводу, что во внутреннем круге Басу произошла утечка. После анализа данных у США не было другого разумного объяснения, чтобы подставить Феликса Мануэля и потребовать экстрадиции президента РОАС Джулии Ортеги в качестве соучастника. Она и все остальные пытались объяснить их обоснование Басу. Это была игра в шахматы. США, должно быть, узнали о ее тайном существовании, и убийство было предлогом для начала войны и захвата ее разведданных.

Но Басу не был уверен и сопротивлялся. Он был слишком напуган и не полностью верил утверждениям. Феликс Мануэль должен был предстать перед судом в федеральном суде США в конце месяца, и переговоры о его освобождении все еще продолжались. С такой большой неопределенностью лучшее, что сделает Басу, - это согласится с небольшим планом действий на случай непредвиденных обстоятельств, который может держать США в страхе и держать ее в секрете от мира. Но Сали, все ее, не сомневалась. США знали о ней и приближались, может быть, не завтра, а скоро. Независимо от результата, она понимала, что жизнь для всех ее изменится навсегда. Хорошо.

Улыбаясь, она отмахнулась от этой мысли и одной рукой схватила книгу. Держа его вертикально, она начала читать, в то время как ее свободная рука погрузилась между шелковыми бедрами. Через минуту, тяжело дыша, она отбросила эротику. Щеки покраснели, ожидая, что сука постучит в дверь в любой момент, времени не было много. Обеими руками она работала быстрее, выгнула спину и жила мгновением.

Привязанный к каталке, раскинув руки, уже вставив внутривенные иглы, Феликс Мануэль оказался перед лицом смерти. С надвигающейся уверенностью он пытался оставаться стоическим. Он хотел уйти со спокойным достоинством для своей семьи и нации, но он не мог остановить слезы.

Затем, завис над ним, появился человек, которого он не ожидал.

«Последние слова?» - спросил президент Соединенных Штатов Джордж Тауэр II.

Ошеломленный видением, моргая от слез, Мануэль поморщился.

«Вы со мной?» - спросил президент с улыбкой.

Мануэль смотрел с холодной ненавистью и собирался наброситься, когда он поймал себя. Поддержание достоинства на протяжении всего испытания было его высшим приоритетом, и он не потеряет его сейчас. Вместо этого дрожащим голосом он произнес заученные слова. «Я и моя страна невинны. История разоблачит правду. Что бы ни случилось, я люблю свою семью. Моей жене и детям я отправляю это сообщение. Я всегда буду любить тебя."

«Что-нибудь еще?» - спросил президент, выглядя ошеломленным.

Безудержно опустив голову, Мануэль покачал ею, и слезы покатились по его бледным щекам.

Президент Тауэр низко наклонился, подошел к уху и прошептал сообщение: «Камера смерти звукоизолирована. За односторонним зеркалом позади меня смотрят важные люди. Моя спина к ним, поэтому мы можем поговорить наедине. Точно так же, как вы знаете, моя дочь испортила вино ядовитой смесью, причиняя больше боли, чем вы когда-либо испытывали. Вы сделали мне одолжение. Зять Myqueer не был квалифицирован, чтобы руководить нашей праведной нацией. Она знала, что должна была сделать.

«Не достаточно казнить меня? Тебе нужно растереть мою невиновность из-за семейной ссоры на моем лице? - спросил Мануэль, борясь с желанием плюнуть ему в лицо.

«Нет, нет, ничего подобного. Я просто хотел поблагодарить тебя. Поверь мне. Хотя никто, кроме меня, никогда этого не узнает, вы великий американский герой, и не для того, чтобы избавить нацию от извращенцев. Это ничтожно по сравнению с большей ролью, которую ты сыграл.

«Вы больной, больной человек», - сказал Мануэль. «Меня не волнует ваше фальшивое самооправдание. Просто покончим с этим.

«О, я буду», сказал президент.