Паисий Четкий 3

Вы сбросили нас с горы, чтобы прикончить его.

"И откуда это меня взяло?"

'Вот. В живых. На что, черт возьми, ты жалуешься?

Own Мой собственный выбор чуть не убил меня. Когда я сплю, мне снится, что я падаю. Иногда я не просыпаюсь вовремя. Иногда ты меня не ловишь, и знаешь что? Больно. Я так сильно ударился об эту воду, что мои кусочки утонули.

Она посмотрела на его тень. - Почему ты не сказал раньше?

«Потому что ты так явно наслаждаешься собой, ты не знаешь, в чем дело». Идет дождь на вашем параде.

Я думал, что мы были друзьями. Надлежащие друзья, которые рассказывали друг другу вещи.

«Я, - тихо сказал он, - я не должен быть слабым. Я должен быть львом. Это даже мое имя. Один из наших тюремщиков назвал меня «Маленький лев», но не совсем так. Он знал. Он знал, что я слабый.

«Так что с ним случилось?» - спросила она Далипа.

‘Станислав убил его. Пронзил его дюжину раз в кишки.

Он снова пожал плечами, и она не знала, что сказать. Она привыкла к пустому позированию уличных детей, позируя для видео со шаткой камерой, размахивая кухонными ножами и шарикоподшипниковыми катапультами, где слабость была единственной вещью, которую вы не смели показать, не говоря уже о том, чтобы рассказать кому-то еще. Не имело значения, были ли они трусами или слишком глупы, чтобы бежать, когда все это рухнуло: это был поступок, и это было единственное, чему жестко контролируемый мир Далипа никогда не учил его.

Если бы она не была осторожна - если бы он не был осторожен - Даун съел бы его живьем. Возможно, это уже началось, и она не могла сказать.

Другие были на противоположной стороне огня; четыре неподвижные формы, изогнутые в различных конфигурациях на земле, которые, независимо от того, насколько мягкими они начинались, всегда заканчивались как бетон.

‘Этот парень исчез, а ты все еще здесь. И знаешь, что? Вот что имеет значение. Вы нашли это, когда вам это было нужно, и когда вам это нужно снова, вы всегда можете найти это снова. Я не знаю, что вы думаете о мужчине, но я смирился с детьми, притворяющимися, что они все взрослые, все большие люди, и они могут сразу оттрахать. Вы не хотите этого больше, чем я. Мы все знаем, что ты сделал, и никто из нас не думает, что ты слаб. Черт возьми, посмотри на себя. Вы были этой жесткой вещью, и теперь у вас есть все мускулы и прочее.

Он признал свою тонкую трансформацию, пожав плечами. - Мой дедушка -

Ought Сражался с японцами, когда он был еще ребенком, как ты сказал мне, примерно дюжину раз. И с какой болью в заднице он должен был жить.

На мгновение выражение лица Далипа потемнело и углубилось, и он держал себя напряженным и неподвижным. Затем он отпустил его и посмотрел на убывающую луну. "Ты говоришь как моя мама."

«Может быть, вы должны были слушать ее».

'Я сделал. Я делаю. Я… я держусь за те немногие сомнения, которые у меня остались ».

Мэри прошла несколько шагов к нему и медленно, намеренно ударила его по плечу. - Ты нужен нам, а не твой дед. Ветеран войны, которого мы превратили в суп из глаз и зубов, и я не хочу, чтобы вы шли по тому же пути.

Он кивнул, но она видела, что он тоже этого боялся.

«А вы нет?» - спросила она. Если бы он был, она бы мало что могла сделать, кроме как попросить его уйти. Станислав настолько хорошо скрывал свою трансформацию, что к тому времени, когда он полностью его забрал, его было почти невозможно убить. Почти.

«Нет, этого не происходит», - сказал Далип. ‘По крайней мере, не то, что я знаю. Присмотри за мной или на три.

"Это не хорошая шутка."

Он пожал плечами, и проблеск его улыбки засиял в лунном свете. Я никогда не умел рассказывать им. Всегда серьезный ребенок в углу. Я подумал, что могу немного осветлить.

«Все работают, а не играют, верно?»

Он снова пожал плечами. Я на самом деле не скучный, просто ... люди говорят мне, что делать, и я делаю это. Это привычка.

‘Никто не скажет вам, что делать здесь. Не сейчас ты свободен от Белла и ее волка.

Others Будут другие. Как только они узнают, что находится в коробке, это будут все. Далип посмотрел на землю, затем на нее. «Если мы справимся с этим, мы будем самыми счастливыми людьми».

‘Что, если это все? Мы не должны быть самыми умными или сильными. Просто счастливчик. Что, если из всего Лондона нам больше всего повезло?