Нектарий Третий 7

Только когда она вышла сюда, на открытые площади и мимо обветшалых фасадов магазинов, она поняла, насколько удачной была ее собственная жизнь. Здесь ирены были лишены большого количества бизнеса, уличные улицы стали центрами незаконных сделок, священники произносили проповеди вместе с бочками, разнося кусочки мудрости горстке наблюдателей. Лан поднялся по скользким улицам и прошел под здоровенным собором Джорслир.

Когда она прибыла на рандеву, она нашла таверну практически пустой. Это был обычный вид погружения, встречающийся на всех островах, на котором трейдеры приезжали, чтобы поговорить о делах и пожать руки для гнусных сделок. Один укромный угол бара, под рядом за рядом старинных сельскохозяйственных орудий, станет местом встречи между ней и культистами в течение следующих нескольких ночей.

Они рассказали ей, что старые сети были вскопаны, а информация распространялась по острову Джокулл, по всей Империи. Ее главный контакт выкуривал свиток, и каждый раз, когда он брался за дело, казалось, что он никогда не сможет закончить предложение, привычка, которая заставляла разговор мучительно медленно. Тем не менее, она ждала достаточно долго. Орден культистов Кейси интересовал ее. Было предложено, чтобы они могли помочь.

На втором собрании в плащах с капюшонами и с резкими тенями на лицах культисты из Ордена Кирургиев - и сам Кейси - допрашивали ее. Они искали ее воспоминания, драгировали ее душу. Она рассказала им все.

«Я всегда была женщиной», - сказал им Лан. Она повторяла это себе так много раз в своей голове, что теперь это было похоже на чтение мантры. ‘Это не вопрос выбора, я всегда знал, что я девушка. Это мой настоящий пол. Я играл с куклами, с другими девушками, а не с мальчиками, хотел одеваться как они, и ничего из этого никогда не казалось неправильным. Думаю, некоторые из нас просто рождены не в том теле ».

Они никогда не отрывали от нее взгляда; никогда не давал ей никаких указаний на их мнение.

«На протяжении всего моего детства, - продолжала она, - мой отец постоянно умолял меня вести себя« нормально ». Временами он бил меня, пытаясь сделать из меня мужчину. Я был достаточно удачлив, чтобы хорошо учиться, хотя издевались массово. Меня избивали больше раз, чем я хочу вспомнить. Мой отец и учителя не остановили ничего из этого, они сказали, что это пойдет мне на пользу. Когда у меня не было никаких признаков изменения, меня отвели к сектантам-медикам, и мне сделали странное и эксцентричное лечение, чтобы сделать меня более мужественным. Меня выгнали из школы, а дома я примеряла красивые мамины платья. После того, как меня поймали на этом, мои родители заперли меня в комнате на несколько дней, в то время как священники Джорсалир пытались изгнать демонов внутри меня. Очевидно, что в нашей благословенной церкви вы либо мужчина, либо женщина, и ваш пол соответствует вашей анатомии, которая соответствует вашей душе, и ее невозможно изменить. Мир черно-белый глазами Джорсалира.

«Я бы не стал слишком доверять словам священников», - пробормотал один из культистов, возможно, женщина. Трудно было сказать с кем-либо из них, что было странно утешительно. Church Церковь Jorsalir никогда не была фанатом ... развития. То, что они так переплетены со структурами Империи, остается печальным. Они ненавидят таких людей, как мы.

Да, хорошо, я уверена, что ты долго не оскорблял тебя, подумала она, подавляя эту горечь. 'Тем не мение. Я заставил себя не позволять чему-либо влиять на меня. Я предполагаю, что они просто боялись того, чего не понимали.

«Одна из многих причин, которые мы, культисты, должны держать при себе», сухо заметил Кейси.

Eventually Так что в конце концов я сбежал из дома и провел пару лет в разных суровых местах города, даже недолго в пещерах Вильямур. Некоторое время я находил счастье с другом, но не могу вспомнить большую часть тех дней.

Они ничего не сказали, просто слушали.

«Тебе нужны деньги для всего этого?» - предложила Лан. У нее было спрятано немного денег, не так много - ее покойный отец толстел от рудной промышленности и имел дела в Виллирене. Из-за их разногласий она не разговаривала с ним пять лет, так что это стало страшным сюрпризом, когда она унаследовала то, что мало осталось от семейных денег.