Подобно штрих-кодам, RFID-метки могут быть использованы для быстрой идентификации объекта.
Но в отличие от штрих-кодов, они могут сканироваться автоматически, без необходимости прямой видимости. Некоторые теги можно прочитать с нескольких футов; некоторые могут быть отсканированы, хотя и не полностью, партиями. Некоторые могут быть переписаны, а также прочитаны или удаленно отключены.
И они могут хранить гораздо больше данных, чем скромный штрих-код, позволяя идентифицировать объект как не просто определенный тип джинсов среднего размера, удобного размера, а как уникальную пару, сделанную в определенном месте в определенный день.
RFID-метки использовались для отслеживания железнодорожных вагонов и молочного скота в 1970-х годах.
К началу 2000-х годов крупные организации, такие как Tesco, Walmart и Министерство обороны США, начали требовать, чтобы их поставщики помечали поддоны с расходными материалами. Финальная игра, казалось, была меткой RFID на всем.
Несколько энтузиастов даже вживили RFID-метки в свои тела, что позволяет им открывать двери или ездить в метро махнув рукой.
В 1999 году Кевин Эштон из быстро развивающейся компании по производству потребительских товаров Procter and Gamble придумал фразу, идеально рассчитанную на то, чтобы запечатлеть волнение: он сказал, что RFID может привести к «Интернету вещей (IOT)».
Но шумиха вокруг RFID ослабла, так как внимание переключилось на блестящие потребительские товары: смартфоны, представленные в 2007 году, умные часы, умные термостаты, умные динамики и даже умные автомобили.
Все эти устройства сложны и оснащены вычислительной мощностью, но они также дороги и требуют значительного источника питания.
Когда мы сегодня обсуждаем Интернет вещей, мы обычно говорим не о RFID, а об этих устройствах, мире высокой сложности, в котором тостер разговаривает с холодильником без веской причины, а секс-игрушки с дистанционным управлением могут раскрыть информацию о привычки, которые большинство из нас может считать довольно интимными.
Возможно, нас не должно удивлять: в эпоху, которую социолог Шошана Зубофф называет «наблюдательским капитализмом», нарушение конфиденциальности сейчас стало популярной бизнес-моделью.
Но, несмотря на всю эту шумиху и беспокойство, скромный RFID продолжает спокойно работать. И я готов поспорить, что его славные дни впереди.
Идея Эштона об интернете вещей была проста: компьютеры зависят от данных, если они хотят понять физический мир, а не просто киберпространство - отслеживать, организовывать и оптимизировать.
У людей есть дела поважнее, чем вводить все эти данные, и поэтому необходимо создавать объекты, которые будут автоматически передавать эту информацию на компьютер, делая физический мир понятным в цифровом выражении.
Многие люди теперь носят смартфоны, а физические объекты - нет. RFID остается недорогим способом их отслеживания.
Даже если все, что делают многие теги, это кивнуть проходящему считывателю RFID и сказать «прямо здесь, прямо сейчас, это я», этого достаточно для компьютеров, чтобы понять физический мир.
Теги могут отпирать двери; отслеживать инструменты, компоненты и даже лекарства; автоматизировать производственные процессы; и делать небольшие платежи быстро.
RFID может не обладать мощностью и гибкостью умных часов или автомобиля с автоматическим управлением, но он дешевый и маленький: достаточно дешевый и достаточно маленький, чтобы использовать его для маркировки сотен миллиардов предметов.
И батареи не нужны. Любой, кто считает, что это не имеет значения, должен помнить имя Леона Термена.
Автор пишет колонку Financial Times «Тайный экономист». 50 вещей, которые сделали современную экономику, транслируются на Всемирной службе Би-би-си. Вы можете найти больше информации об источниках программы и прослушать все эпизоды онлайн или подписаться на подкаст программы.