Неокл Скверный 9

Она прекрасно понимала, что они оба превзошли ее, но, как лидер целителей Миньонов, она хотела иметь свой путь.

Убрав и Траакса, и Джин'Сая, она решила, что только два человека, от которых она получит приказ, будут Фаеган и Шайлиха. Дювесса теперь знал их лично и считал их друзьями. Если Траакс хотел наказать ее за наглость по отношению к начальству Миньонов, когда он вернется, пусть будет так. Но она сомневалась, что это произойдет, потому что последние несколько недель она была любовницей Траакса.

Человек, лежащий на столе, корчился, кричал и боролся с кожаными ремнями, которые удерживали его. Duvessa хотел, чтобы либо Фаеган, либо один из помощников Редута могли использовать это ремесло. Таким образом, мужчина мог потерять сознание до того, как она начала свою работу. Но все они были заняты в другом месте, общаясь с другими жертвами.

Если бы жертва лежала до того, как она была Миньоном, не было бы необходимости в ремнях, и операция была бы уже закончена. Воины миньонов были намного сильнее и стоичнее, чем большинство людей. Их суровая военная философия диктовала, что использование предметов роскоши, таких как травы для сна или обезболивающие, было признаком личной слабости. Но жертва, страдавшая до нее, была человеком, и Дювесса знала, что в соответствии с человеческой культурой, то, что она собиралась сделать, было диким, хотя и абсолютно необходимым.

Она мрачно посмотрела на третьего воина, стоящего рядом. С понимающим кивком он схватил один из факелов с ближайшего стенда и поднес его к ней. Дювесса взяла одну из своих зубчатых костяных пил и поместила ее лезвие в пламя.

Правая рука парня исчезла на запястье и кровоточила, несмотря на кожаный ремешок, который она так крепко обвивала вокруг его руки. Рваную, пульсирующую рану нужно было аккуратно разрезать чуть выше, а это означало прорезать кости. Затем нужно обнажить обнаженный конец раны. Она хотела, чтобы она могла сэкономить время, чтобы наложить свое мастерство на травмы его лица, но было много других в еще худшем положении, и они должны были прийти первыми.

Когда ее пила начала светиться, мужчина продолжал кровоточить. Прошло еще несколько безвозвратных секунд.

Увидев горячий клинок над ним, испуганный человек снова закричал. Кивнув из Дювессы, воины крепче сжали пациентку, и она начала свою работу. позже, когда она шла по дворцу, печальная сцена перед ней казалась чем-то вроде живого кошмара. Наступила ночь, и импровизированные лечебные столы появились почти в каждой комнате. Некоторые содержали живых жертв, которые лежали в ожидании ухода. Другие были все еще заняты мертвыми, которых еще не увезли. Кровь была везде. Она подумала о человеке, над которым она только что работала, о человеке с отрубленной рукой. Он будет жить, но, как и другие бедные души, пришедшие в поисках помощи, он никогда не будет прежним.

Пока она шла, тошнотворное зловоние смерти пронизывало дворцовые залы. В каждой комнате ярко горели факелы, указывая на мрачные тени, которые имитировали все еще происходящие ужасы.

Она опустила голову и пошла дальше, стараясь не залиться кровью, когда искала Шайлиху и Фаегана.

Дювесса, родившаяся в одном из родильных домов Ковена в Парфалоне, выросла в одном из многочисленных комплексов миньонов, которые все еще усеивали нацию через море. Когда она подросла, ей было приказано выбрать традиционное занятие миньонов. Многие из мальчиков решили стать воинами. До сегодняшнего дня этот путь был запрещен для девочек, несмотря на новые приказы Тристана, настаивающие на равенстве женщин-миньонов.

Проявив природный талант к исцелению, она вошла в кадры целителей, прошла обучение и быстро поднялась по служебной лестнице. Недавно она была повышена до звания главного целителя. Мало того, что теперь она отвечала за всех целителей Миньонов - и мужчин, и женщин, - она ​​была первой женщиной, которая когда-либо имела столь высокий пост. Многие мужчины в рядах воинов все еще превосходили ее, но, учитывая ее большой талант в сочетании с ее частой склонностью высказывать свое мнение, они искренне уважали ее.

Тысячи целителей Миньонов теперь служили под ней, и для нее было совершенно невозможно узнать их всех.